– Свежий материал зачастую производит на клиентов самое сильное впечатление, – невозмутимо вещал он голосом человека, съевшего на гнусностях не одну шелудивую бешеную собаку. – Я сделал всё возможное, чтобы вам не было скучно. Извините, если что не так.
– Храни вас Господь, – искренне посочувствовал я Лукафтеру. Мне действительно было жалко старичка. Но себя, конечно, больше.
– Воспользуйтесь моим советом, молодой человек, – не замечая моей иронии, напомнил Лукафтер. – Прекратите силовую борьбу с клубком, не перечьте Ксакру и всем прочим и, само собой, Определителю. Если будете послушны, познаете настоящее счастье.
«Плевать я хотел на такое счастье!» – со злостью и ненавистью подумал я, ощущая беспричинный подъём энергии. Вероятно, Лапец всё-таки подустал. Я продекламировал вслух, но скорее для самого себя стихи своего русского соплеменника:
К чему стадам дары свободы?
..............................................
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич…
Сузив глаза, Лукафтер переварил услышанное, затем насмешливо произнёс:
– Вы плохо держите удары, а блефуете ещё хуже. Как бы то ни было, второй этап Эстафеты для вас завершён. – Он сменил тон на официальный: – Прошу на выход.
На обратном пути никто из нас не проронил ни слова. Только войдя в приёмную, Лукафтер предупредительно осведомился:
– Мне показалось, вам плохо. Минералочки не изволите?
– Благодарствуйте, – сухо отказался я, ёрнически скопировав его манеру говорить.
Лукафтер только пожал плечами.
– Ребята, вы там не заснули?! – громко позвал он конвоиров.
Вскоре из холла выплыли осоловевшие Мырк и Клиск, привычно пошмыгивая покрасневшими байпасами.
– Ну что ж, – обратился ко мне Лукафтер, – вот и закончилось ваше первое и последнее посещение Павильона Гнусностей. На…
– Пути Господни неисповедимы, – бравируя, перебил я Лукафтера.
– Исповедимы, у нас тут исповедимы, – желчно заверил он. И добавил издевательски: – Надеюсь, я не слишком утомил вас?
– Нет, что вы! – галантно ответил я. – Я сам могу притомить кого угодно. А то и зашибить ненароком.
Губы смотрителя разъехались в презрительную ухмылку, неестественно натянувшую у висков желтовато-коричневую старческую кожу лица, в данный момент сильно смахивавшего на хорошо пригнанную маску.
– Ведите этого хвастунишку в ангар! – бросил он монстрам и повернулся к нам узкой, чуть сутулой спиной.
Глава 20
Минут через двадцать я снова предстал перед Ксакром. Кошмарно уродливые зеленокожие твари встретили моё появление злобным, уничижительным смехом.
