Я осторожно подкрался к домику. На меня снизошёл какой-то неуместный в данных обстоятельствах покой. Я хорошо чувствовал своё тело и верил в успех. На меня даже накатила бесшабашная веселость. Так и подмывало заорать на всё кладбище нечто вроде: «Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом!» — и посмотреть, как станут выскакивать на ночной погост могильщики в чём мать родила. Если, конечно, таких сволочей родили матери, а не скинул у щелястого сортира гнойный педераст.
Вдруг я заметил, что кладбищенская хибарка стоит не так, как в прошлый раз. Почесав в затылке, покрепче ухватил вертел и стал обходить домик кругом. На пути обнаружилось следующее: груда примерно семидесятисантиметровых, тащательно и даже любовно заострённых кольев из твёрдого дерева; мусорный бак среди беспорядочно валяющегося хлама и пищевых отходов; плохо замаскированная антенна передающего устройства. Поднимать шум пока было рано. Я вылущил из облатки «короеда» и, мстительно улыбаясь, прикрепил его к антенне.
Совершив полный круг и снова оказавшись напротив крыльца, я наконец решился и громко и внятно проорал в пространство:
— Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом!
Затаив дыхание, с интересом стал ждать результата.
И вот по прошествии многих секунд, когда я уже потерял всякую надежду и готов был посмеяться над собой, домик заскрипел, заходил ходуном и начал тяжело поворачиваться вокруг вертикальной оси. Я стоял с открытым ртом до тех пор, пока крыльцо не подъехало чуть ли не к моим ногам.
Я набрал полную пригоршню тяжёлого влажного песка и, взбежав на крылечко, тихонько постучал в дверь. Но это было лишним. Я чувствовал, что обитатели кладбищенской сторожки уже разбужены шумами своего квазиживого жилища. Сойдя с красного крыльца, я вжался в стену и ждал. Больше всего я боялся, что за моё отсутствие в домике поселилась другая «вахта» могильщиков. Я молился Богу и матери, чтобы встретиться именно с командой татуированного садиста и палача Чалка.
Из избушки доносились звуки возни, невнятная ругань и мощные скулящие зевки. Спустя пару минут кто-то вышел в сени. Послышался всплеск зачерпываемой воды — невидимый пока могильщик утолял жажду.
«Пусть хоть вдосталь напьётся перед смертью!» — равнодушно подумал я.
Страждущий утолял жажду долго — как двугорбый верблюд. Он явно был с перепоя. Потом к нему присоединился второй, и я отчётливо различил, как он мрачно сказал похмеляющемуся водой приятелю:
— Осторожней там, Чалк! Предчувствие у меня нехорошее.
По-моему, голос принадлежал Бетику.
— Наверное, дикие собаки из леса прибежали, — сонно проворчал Чалк, со стуком возвращая ковшик на место. — Опять в могилах рыться будут, мать их так!
Я услышал, как Чалк вытер губы ладонью, затем в сенях вновь что-то залязгало.
— А если не собаки? — спросил Бетик встревоженно. — Никто ведь не лаял!
— Они мутанты и давно не гавкают, — громко отрыгнувшись, пояснил умудрённый опытом Чалк. — И ты бы не гавкал среди ночи, мать твою через колено в попу!
Похоже, эмоциональный Бетик помирал от страха, потому что нисколько не обиделся на грубое ругательство своего не совсем протрезвевшего начальника.
— Сам же знаешь — это не собаки, — вымолвил Бетик напряжённым голосом.
— Был в прошлом году случай, — сказал Чалк спокойно. — Один малый сумел сбежать из Регенератора, представляешь? Приполз на кладбище вместе со всеми медицинскими трубками — поквитаться с нами хотел, сучонок. Я тогда был в смене Мрута, и он как старший сам прикончил того доходягу. — Чалк помолчал, потом продолжил на полтона ниже: — Ну никак не мог калека дойти до нас в одиночку — вот о чём я подумал тогда, думал всё последнее время и думаю сейчас. Не иначе, кто-то мужику помогал, причем здорово. Мрута затаскали по дознаниям, он потерял десяток кило веса. Потом его перевели от нас, и больше никто о Мруте ничего не слышал. И вряд ли услышит. — Чалк снова рыгнул, на сей раз помягче, поглуше. — Вот так-то, Бетик!
— Того полуживого борзодуя из Регенератора я бы тоже не побоялся пришить. В Регенераторе лежат живые. Хотя, как посмотреть… Это гост вылез из могилы на свет Божий, провалиться мне в Потенциальную Яму! И ты это знаешь, а вслух сказать боишься. А с г
— Ну а с гостами у меня разговор короткий, — мощно зевнув, лениво отозвался самоуверенный Чалк. — Лопата всегда при мне, а кольев мы штук сто заготовили. Привыкнешь и ты когда-нибудь гостов мочить. Иди досыпай, я быстро управлюсь.
— Я гостов никогда не перестану бояться, — признался Бетик нервным шепотом. — Да-а, не зря тот повешенный жмурик головой о дно могилы стукнулся…
— Херня всё это, — бросил Чалк пренебрежительно. — Вот сейчас мнимого покойничка во второй и последний раз замочу и в виде премии за бдительность и расторопность продрыхну до самого полудня. — Голос Чалка прозвучал совсем близко от двери.
— Может, это Жак вернулся? — пошутил возбуждённый Бетик.
Могильщики сдавленно и как-то скабрезно захихикали, потом Чалк проговорил нравоучительно:
