Представшее взору зрелище разъятой надвое головы Дрыгга было столь ужасным, что Бетик с Коротышом испытали настоящее потрясение и временнó вышли из боя. Не успело наполовину обезглавленное туловище Дрыгга рухнуть на землю, где уже валялся его снесённый череп и кусочек моего правого уха, как я чётким резким ударом поразил Коротыша прямо в сердце. Он упал одновременнó с массивным телом Дрыгга, так и не успев выполнить наказ румянощёкого кореша вдарить мне по коленкам. Смерть «пузыря на ножках» была мгновенной.
Меня ожидал поединок с Бетиком, но участь, постигшая троих его дружков, не прельщала педерастоокого красавчика. В панике отшвырнув лопату, которой он не научился владеть в совершенстве, Бетик бросился к дом в надежде укрыться за его стенами. Я предвидел такой оборот и в два прыжка настиг труса. Ребром лопаты я саданул точно между пухлых девичьих ягодиц мелкого пакостника, в щепки разнеся вытатуированную вокруг заднего прохода паровозную топку и разом лишив привычной работы вытутаированных кочегаров-землекопов.
Испущенным Бетиком истошным воплем можно было озвучить роль обдираемого на живодёрне бездомного пса. Удар сбил могильщика с ног, и он упал головой вперёд, немного не дотянув до крыльца, куда уже с лопатой наперевес выбегал долговязый Талли. С разбега Талли едва не налетел на тяжело раненного Бетика, жевавшего землю у нижней ступеньки. По растерянному виду Талли и налившимся кровью прыщам я понял, что выпущенный на антенну передатчика «короед» поработал на славу.
Талли сблизился со мной и не мудрствуя лукаво рубанул лопатой как боевым топором, едва не сняв с меня скальп, но я изловчился и уклонился от смертельного удара. Пока могильщик замахивался повторно, я отступил. Талли в подмётки не годился таким заавансованным фехтовальщикам, как Чалк или Дрыгг. Но он остался один и терять ему, как и мне, было нечего. Что ни говори, а упражнялся он с лопатой по несколько раз на дню. К тому же страх удвоил его силы, и он стал теснить меня к могилам, он наседал и наседал. Моё благодушное отношение к Талли как к неумехе едва не привело меня к полному финишу.
Надо сказать, в ходе кошмарной ночной битвы мы с Талли не раз и не два почти рвали финишную ленточку. Именно Талли выпустил из рук ремень во время похорон «моего» покойника, чем разозлил и даже напугал приятелей-могильщиков. Понятно, почему он так хотел отыграться на мне и искупить досадный промах. Раскрасневшийся, с набрякшими гноем и кровью омерзительными прыщами, Талли пережил свой звёздный час и показал больше того, что демонстрировал в скучных рутинных поединках с вялыми дистрофичными чучелами. Талли прыгнул выше головы. Но кого это теперь интересовало и кто это мог по достоинству оценить?
Ещё целую минуту мы продолжали ожесточенно в буквальном смысле слова лопатить свежий ночной воздух. Мне даже почудилось, что над нашими головами начинает зарождаться вызванный сумасшедшими воздушными вихрями глаз могучего урагана. Я улучил момент и перерубил черенок лопаты долговязого могильщика. По примеру Талли я тоже прыгнул выше головы — но уже в буквальном смысле. Взвившись в воздух в мощном прыжке, пушечным ударом «свинокола» проломил противнику правую глазницу. После подобной примочки подниматься для продолжения борьбы обычно не хочется, поэтому Талли остался лежать на песке. Он отдал концы, так и не успев вывести прыщи со своего лошадиного лица.
Отшвырнув лопату, я вооружился вертелом, простоявшим без дела все пять раундов схватки, и вогнал его в задницу Бетика, предпринимавшего безуспешные попытки встать на четвереньки. Я выполнил клятву нанизать Бетика на вертел за то, что он имел наглость испражняться в могилу. Бетик дёргался и часто-часто дышал — так дёргается свинья, которой воткнули в тело кол перед тем как окончательно прирезать. Не желая затягивать страданий красавчика, я добил его ударом в сонную артерию.
Я постоял, успокаивая дыхание. Надо было осмотреть дом, поискать снаряжение и оружие. Предстояло нанести самый опасный визит — к байпасовцам, которых в ангаре было никак не меньше дюжины. Старикашку Лукафтера, несмотря на некоторые его странности, я за серьёзного противника не принимал и предполагал заняться им в последнюю очередь. А дорога с кладбища мнимых и немнимых покойников так или иначе проходила мимо ангара байпасовцев.
Но мои ноги не успели сделать и шага к избушке: в спину мне упёрся твёрдый холодный предмет. Вот что значит расслабиться и перестать контролировать обстановку! Выходит, где-то рядом прятался до поры до времени шестой могильщик.
Сделав сначала шаг вправо, я резко обернулся, готовясь к продолжению схватки и рискуя в неразумной торопливости лишиться второго уха, а то и единственной головы, но увидев противника, вскрикнул от неожиданности.
