— Да вот так, вашу мать через колено в попу! — взревел Дрыгг, которому после смерти Чалка пришлось взять командование на себя. — Окружайте гадёныша, не то он перешлёпает нас поодиночке как сонных мух.
Дрыгг раскрутил лопату и первым стал сближаться со мной. Бетик и Коротыш последовали его примеру — не очень охотно. Я с удовлетворением отметил в уме, что пошлейший, но эффективный гэг с отрубленной головой возымел успех. Эти двое были деморализованы да и могучий Дрыгг выглядел менее уверенно, нежели в прошлый раз. Но как бы то ни было, а трое могильщиков выстроились полукругом, и битва ночных лопат началась.
Используя психологическое преимущество и способность хорошо видеть в темноте, мне с грехом пополам удалось отбить первую атаку. Однако лопата никогда не числилась среди моих любимых боевых инструментов, поэтому вести с профессионалами опасную игру под девизом «Взять живьём!» было излишне самонадеянно. В этом меня окончательно убедила вторая атака могильщиков, из которой я вышел, оставив на поле боя часть правого уха. Вот так реабилитировался душевный парень Дрыгг за вынужденный слюнявый поцелуйчик с головой своего теперь покойного дружка. Поначалу я не заметил потери, поскольку закалённая кромка штыка лопаты была отточена до нечувствительной остроты высококачественного хирургического скальпеля. Лишь немного спустя я ощутил острое жжение, и боль отразилась на лице. Я быстро взял себя в руки, но минутная слабость, вот-вот готовая перейти в сомнение в благополучном исходе боя, не ускользнула от внимания могильщиков.
Дрыгг заметно приободрился, повеселели и двое остальных.
— Бетик, заходи сзади! — начал распоряжаться Дрыгг, стремясь развить скромный успех. — Не дрейфь, чудак, это не гост, а простой эстафетчик! А ты, Коротыш, нападай слева! Целься ему по коленкам!
— Давай, педик, зайди дяде с тыла! — подзадорил я Бетика, готовясь перейти к круговой обороне. Они, бедные, и представить себе не могли, как хорошо умел я её вести. Ведь я держал круговую оборону почти всю сознательную жизнь…
Я мог бы отшвырнуть популярный среди могильщиков шанцевый инструмент и с помощью «спиттлера» легко покончить с командорами ржавых лопат. Но мне хотелось жестоко наказать горе-землекопов и заставить их принять смерть от того самого меча, которым они эту смерть изо дня в день сеяли. Похоже, в пылу сражения они не вспомнили, что в прошлый раз видели у меня пистолет, иначе не наглели бы так.
Они бросились на меня с трёх сторон, и мне пришлось созерцать лики смерти в непосредственной близости. В окружении мелькающих крыльями мельницы лопат, всё теснее смыкавших железное кольцо, я вертелся как карась на сковородке или уж под вилами. Казалось бы, ни одной отвлечённой мысли не могло сейчас найтись м
А ещё подсознание в который раз напомнило мне о Вольке Кочнове и об игрушечной лопатке, которую я некогда мысленно примерял к его крутому затылку…
Эти коснувшиеся края мышления воспоминания были вроде бы не к месту и могли только помешать скоротечным процессам автоматических реакций, безусловных и условных рефлексов. Но странным образом трансформированные мозгом и опосредованные, они вдруг придали мне сил.
Я увеличил дистанцию как между Коротышом, технически наиболее слабым из могильщиков, так и Бетиком, которому недоставало смелости и отваги. Малый отрезок относительно свободного времени я использовал, чтобы вплотную заняться Дрыггом, опаснейшим среди всех после смерти Чалка. И я доказал ему, что пруха может посещать не только его «гильотинированного» командира, но и «простого эстафетчика».
Превзойдя самого себя, я обманным движением раскрыл защиту Дрыгга и, совершив поистине сверхсветовое по скорости движение доставшейся по наследству от Чалка лопатой, раскроил голову румяного гиганта пополам — но не по вертикали, а по горизонтали и притом точно по линии рта, так что на мгновение она стала похожей на уникальный череп кругорота головозадого безобразного. Поскольку у весельчака Дрыгга отсутствовал присущий кругоротам центральный стебель-горло, соединяющий половинки черепа, то верхняя часть головы, чисто срезанная лопатой, полетела на землю как выпуклая крышка с закипевшей кастрюли, разбрасывая вокруг себя кровавые ошмётки.
