— Я говорю, берите ноги в руки, смазывайте задницу скипидаром, разводите пар
Главный Бабуин наверняка не привык выслушивать столь оскорбительные и унизительные филиппики в свой адрес, но активно протестовать не посмел. Отныне он сам угодил в страдательный залог, что, как я убедился на собственном опыте, было стократ хуже, чем въехать мордой в дерьмо. В нём происходила некая внутренняя борьба — либо он загонял злобу назад в желчный пузырь, либо лихорадочно выдумывал очередную ложь, которая помогла бы ему проложить путь к спасению.
— Следуйте за мной! — проглотив обиду, сказал Определитель и направился к выходу. Он не успел отвыкнуть от прежних замашек и привычек, поэтому фраза прозвучала как обращение высокомерного хозяина к своему денщику. Не сделав и трёх шагов, он вдруг остановился, будто наткнувшись на невидимую преграду. Мотнув головой, озадаченно хмыкнул, непроизвольно дав выйти наружу обрывку внутреннего монолога: — Подумать только, он рассуждает о патронах! — Затем с прояснившимся взором надменно бросил мне: — Что вы понимаете в патронах, Лохмач?!
Я опешил, ибо в этих презрительных словах не просматривалось ни тени театрального наигрыша.
— А что именно вас смущает в моих патронах, господин пленённый эксперт по вооружениям? — нарочито небрежно спросил я, закрывая за собой двери Электронного Архива. — Патроны как патроны. Разве вы не видели, как они уложили охранников?
Определитель нервно засмеялся и с наивозможнейшей для себя быстротой зашагал по коридору. Я плёлся за этим не подкованным на зимние подковы сивым мерином, наступая ему на пятки.
— В том-то и дело, что я всё прекрасно видел, — не оборачиваясь, продолжал он, чинно вышагивая по рифлёному полу коридора. — Вы… вы мальчишка, Лохмач! — набравшись храбрости, вдруг выпалил Определитель давно вертевшееся у него на языке. — Вы не хотите понять, что являетесь игрушкой в чужих руках… Где вы взяли эти патроны? — в упор спросил он, притормаживая у очередной развилки. — Ну, где?
— Как это где? — позабыв адекватно среагировать на «мальчишку», удивился я. — Можете себе представить, господин военный советник, тащу их с собой аж из родного дома. От самой, как говорится, околицы.
— Вы рискуете прошутить дотла вашу молодую жизнь, — желчно усмехнулся Главный, устремляясь в одно из ответвлений коридора. — Я убрал с дороги охранников, отдал вам ваше личное досье, веду вас в Депо… Так сделайте же и вы шаг мне навстречу: пока ещё не поздно, скажите, кто передал вам патроны, снабжённые пулями, способными нас убивать?
— Я зарядил обоймы пистолета в оружейной комнате по месту своей основной работы, — не сдержал я улыбки. — А пули, если вы этого не знаете, убивают всех — надо только попасть куда следует.
— В вас говорит упрямство, — с досадой вымолвил Определитель, останавливаясь у бронированной двери. — Ну, вот мы и пришли. — Он вставил пропуск в щель электронного замка и, подождав, пока сработают запоры, с натугой отворил тяжеленную створку. — Прошу!
Депо представляло собой нечто вместительного машинного зала с высоченными потолками, забитого всевозможным агрегатами и аппаратурой, но при этом по-прежнему выглядевшего просторным. У одной стены выстроились в ряд несколько больших металлических шкафов, похожих на игральные автоматы.
Определитель стал передвигаться с чрезвычайной осторожностью.
— В этих боксах хранятся нейтрализаторы, — пояснил он. — Видите, их совсем немного. Выходы совершаются крайне редко, нейтрализаторы выдаю лично я. Это капризная, нежная и очень дорогая штука. При изготовлении нейтрализатора и для поддержания неиспользуемого прибора в работоспособном состоянии требуется масса ухищрений. Имейте в виду: срок годности нейтрализатора крайне ограничен. — Он направился к ближнему боксу, я двинулся вплотную за ним, но был остановлен предупредительным жестом: — Прощу прощения, но к сейфам не может подойти никто, кроме меня. Здесь задействована особая защитная сигнализация, которую не в силах отключить даже я. — Он вымученно улыбнулся: — Она защищает меня от меня.
— Ну что ж, медвежатник вы мой квалифицированный, действуйте в одиночку, — согласился я, чувствуя нарастающее тревожное нетерпение. — Как я понимаю, нейтрализаторы не «кроятся» и не «шьются» по индивидуальным меркам, а являются универсальными?
— Вы правы, — отвечал Определитель через плечо, священнодействуя у цилиндрической стойки, ограничивающей запретную зону. — Поэтому я, с вашего позволения, возьму ближайший к нам.
