Клубок подкатился поближе к зелёно-коричневому уроду. Тот наклонил голову, прислушиваясь к неслышной речи квазикарлика, затем вновь уставился на меня. Клубок откатился, освобождая монстру дорогу, и тот вразвалочку приблизился вплотную ко мне.
— Ты Ольгерт Васильев по прозвищу Лохмач? — гипнотизируя меня холодными глазами, медленно прошипел монстр. Наверное, вот так когда-то смотрел на выбранного к обеду травоядного игуанодона хищный тиранозавр-рекс.
От неожиданности я в течение нескольких минут сохранял молчание, пока не вспомнил об обеспечивающей перевод мушке. Разумеется, несмотря на химерический облик, монстр принадлежал Миру Определителя.
— Да, я Ольгерт Васильев или, лучше сказать, Иван Дурак, — ответил я, испытывая жгучее желание просунуть дуло «спиттлера» в кренделеобразный байпас нелюди и к чёртовой матери оторвать гнусный шнобель так, как опытный взломщик отрывает никелированной «фомкой» дужку висячего замка.
— Зови меня Ксакр, — напыщенно прошепелявил монстр. — Имей в виду: кроме тебя, гуманоидов в ангаре нет. — Он изобразил некое подобие улыбки. — Ты поступаешь в наше распоряжение. Здесь ты пройдёшь первый этап Эстафеты. — Пупырчатая лапа монстра небрежно очертила полукруг, затем раздалось хлюпанье байпаса, прозвучавшее как подлый смешок, но и без того было ясно, что ничего хорошего мне ждать не приходится.
— Распоряжайтесь, если можете, — пожал я плечами.
Клубок нервно задёргался на полу, меняя цвета в недоступном хамелеону темпе.
Ксакр уверенным движением положил лапу на кобуру.
— Можем, хамьё лохматое, не сомневайся! — многообещающе прошелестел он как беззубая гадюка. — И моли своего ублюдочного Бога, что пока пока мы только просим, — он акцентировал последнее слово, — помочь нам в одном пустяковом дельце.
С хорошо отработанной непосредственностью деревенского простофили я удивлённо взметнул брови вверх.
— А кто это мы? Ты на пару с триппером, что ли?
Клубок покрылся красными пятнами, словно находящийся в последней стадии чахоточный больной.
Ксакр медленно просверлил меня тусклыми промышленными алмазами ледяных глаз.
— Почему среди гуманоидов так много вшивых умников и выпендрёжников? — задумчиво проскрипел он, теребя клапан кобуры.
— Вам горячий привет от охранников из родильного дома, — с наивозможнейшей учтивостью, зачастую доводившей моих врагов и оппонентов до белого каления, сказал я, с интересом ожидая увидеть штуковину, которую Ксакр пока не решался разлучить с кобурой.
Ксакр закончил сверлить во мне дырки и незамедлительно перешёл к их рассверливанию, черновому и чистовому развёртыванию и так далее — по хорошо освоенному им техпроцессу. По завершении технологическо-психологического процесса обработки отверстий зелёная рука неохотно соскользнула с кобуры, оставив оружие в «порту приписки».
— Иди туда! — Ксакр указал в глубину павильона, где темнели контуры какого-то неказистого сооружения. — И советую тебе поменьше шутить.
— Пошли! — беззаботно бросил я, но на душе у меня скребли кошки, и мне казалось, что урод в белых сандалиях слышит эти довольно громкие звуки.
Клубок занял место в авангарде, я пристроился к нему в хвост, Ксакр замкнул мини-колонну, и мы двинулись в указанном направлении под периодическое чавканье байпаса, заменявшее задающий ритм движения барабан.
Мы остановились у грубо сколоченного деревянного помоста, возвышавшегося метра на два над щербатым цементным полом. Две снабжённые перилами наклонные лестницы вели на этот видавший виды «полубак». Над прямоугольной «палубой» возвышалась единственная надстройка, задрапированная тяжёлой чёрной материей. У подножия лестниц и по углам платформы стояли, широко расставив хожни и уперев лапы в бока, молчаливые монстры.
Ксакр похлопал ладонью по перилам лестницы.
— Поднимайся!
Красным резиновым мячиком клубок резво запрыгал по истёртым ступеням, а я замешкался.
Ксакр грубо толкнул меня в спину.
— Шевелись, тварь нечёсанная! — в его голосе слышалось не только нетерпение.
Вздохнув, я в траурном темпе начал подъём по скрипучей лестнице. Сзади пыхтел и хлюпал Ксакр, забивая скрипом ремённых сандалий пение рассохшихся ступеней. Едва я ступил на платформу, ко мне приблизились двое монстров и встали по бокам, отслеживая каждое моё движение.
— Дел тебе здесь всего ничего, — подойдя к драпировке и теребя тяжёлые складки, проскрипел Ксакр и поманил меня трупного цвета пальцем.
Я неохотно повиновался.
Ксакр сделал движение, и из складок чёрного занавеса, словно из широких рукавов мантии колдуна, появился деревянная рукоятка.
— Вот рычаг, — пояснил Ксакр, но я ни черта не понял.
