Словно висевший в воздухе рычаг находился на уровне груди и был отполирован так, как бывает отполировано дерево, которого в течение нескольких лет ежедневно касаются десятки и сотни человеческих рук. Мне даже показалось, что он приобрёл вогнутую форму, истончившись от многих и многих прикосновений. «Сколько же людей, сколько же подобных мне несчастных узников Определителя топталось в сомнении и страхе неизвестности у этого непонятного рычага, против своей воли готовясь исполнить извращённые прихоти его нелюдей-слуг?» — с тревогой подумал я и тут ощутил на плече холодную лапу Ксакра.
Я вздрогнул и обернулся. Ледяные глаза нелюди выжидательно смотрели на меня.
— Давить нужно вниз, — услужливо подсказал Ксакр, делая нетерпеливое движение головой и не убирая жабьей лапы с моего плеча.
Я подарил нелюди одну из своих наиболее простодушных улыбок.
— Извините за мою гуманоидную серость, но я не понимаю, что должен сделать, — проникновенно сказал я, оттягивая начало странного ритуала, почему-то требовавшего моего участия.
Ксакр больно сдавил мне руку.
— Повторяю специально для Ивана Дурака, — процедил он, повышая голос, — переведи рычаг вниз! Может, у тебя сил не хватает? — он с гнусным оскалом, вероятно, долженствующим обозначать улыбку, переглянулся с топтавшимися рядом чудовищами. — Может, ты дрочила или импотент?
Зеленовато-коричневые твари отреагировали на глупую шутку не менее идиотским смехом.
Я оглянулся на эту шайку, бессознательно сжимая кулаки, и в эту минуту под ногами зашипел вот-вот готовый взорваться радужный клубок, о котором я успел забыть, — и кулаки мои так же непроизвольно разжались.
— Жми на рычаг, дылда волосатая! — теряя терпение, хищным динозавром прошипел Ксакр и многозначительно похлопал лапой по кобуре.
— Зачем? — спросил я, продолжая вялое сопротивление.
— За спросом! Жми, падаль невычесанная! — злобно выкрикнул Ксакр, давая волю чувствам. Он вцепился мне в волосы похожими на хвост гадюки пальцами и принялся тыкать носом в рычаг. — Жми, чистоплюй!
Казалось, клубок с секунды на секунду взорвётся, словно разбухшая от переполняющей её энергии шаровая молния. Нелюди замерли в напряжённых позах. Тишина установилась такая, что стало слышно, как растут волосы и ногти, да ещё из-за портьеры доносилось чьё-то приглушённое дыхание.
И в приступе малодушия я сдался и всем телом навалился на оказавшийся тугим и неподатливым рычаг.
Первое, что я почувствовал, когда шторы разъехались в стороны, было осознание бездны своего падения.
Ужас, стыд и отчаяние захлестнули меня. Я пережил один из тех мучительных стрессов, который ёрник и сквернослов Вольдемар Хабловски характеризовал как «момент, когда седеют волосы на мошонке».
Прямо передо мной медленно раскачивался на грубой верёвке обнажённый человек с заклеенным липкой лентой ртом — не ведая, не понимая, не догадываясь, что творю, несколько секунд назад я собственноручно повесил его! Да, да — именно я привёл в движение рычаг, удаливший из-под ног несчастного скользящую по напольным направляющим деревянную тумбу-подставку. Человек в петле ещё жил и его можно было спасти, и по первому естественному порыву я попытался сделать это. Но Ксакр намертво вцепился в мои патлы, а стоявшие наготове уродцы схватили меня за руки и не позволили стронуться с места. Клубок раскалился добела — даже пройдя сложный метаморфоз, карлик остался горячим парнем.
В следующий миг я испытал другое потрясение. Лицо повешенного показалось мне на удивление знакомым. Покрываясь холодной испариной, я к своему ужасу признал в повешенном Александра Чернина — бедолагу, побывавшего вместе со мной у кругоротов. Я постоянно носил в себе чувство вины по отношению к молодому, красивому и крепкому парню: мне удалось вернуться из Большой Сферы живым и относительно здоровым, а Чернин погиб. По большому счёту, винить мне себя было не за что, но последние недели я не уставал думать о нём. Конечно, в петле был другой человек, это было случайное сходство, не такое уж редкое среди людей, это было наваждение. Да, наваждение, но случайное ли?..
Обрывки мыслей промелькнули в моей голове со скоростью света. А дальше началась сплошная дичь и кошмар.
