Клубок непрерывно катался по противоположному краю ямы, и я мысленно пожелал ему сорваться в могилу и шлёпнуться в дерьмо, но он, конечно, не сорвался.
Вдоволь покуражившись надо мной, могильщики отошли и стали о чём-то совещаться в четверть голоса. Наверное, перемывали мне кости.
Тем временем я очистил могилу от экскрементов и продолжил копание.
Через несколько минут над ямой возник Чалк.
— Заканчивай, уже и так слишком глубоко!
— Для могилы яма мелковата, — возразил я.
— А я говорю, хватит копать! — рявкнул он. — Иначе жмурику будет трудно вылезать из ямы.
— Что, что?! — я так и застыл с лопатой в руках.
— Ничего, — загадочно ухмыльнулся Чалк. — Давай наверх: мы тебе покажем, как надо одевать покойника к торжественному спуску в Преисподнюю!
Я выкинул лопату на бруствер и выбрался из недокопанной (по нашим понятиям) могилы.
— Подвози жмурика! — велел Чалк.
Я оделся, сходил к телеге и подкатил её к могиле. Талли и Коротыш забежали в дом и спустя минуту показались на крыльце с непонятными предметами в руках. Коротыш держал в охапку, как большой арбуз, нечто вроде шлема от тяжёлого глубоководного скафандра, а Талли тащил на плече похожую на миномёт железную трубу миллиметров сто двадцати в диаметре с фланцем на одном конце и загнутым под прямым углом другим концом. Я присвистнул от удивления: такие же трубы торчали над могильными холмиками.
— Так, — обратился Чалк к подошедшим приятелям, — давайте сюда «тыквочку»!
Коротыш передал ему шлем. Дрыгг с Бетиком приподняли лежащий на телеге труп парня за плечи, и Чалк напялил на его голову шлем таким образом, что срезанная, плоская часть сферы оказалась со стороны затылка. Я как зачарованный следил за необычными приготовлениями, забыв напрягать клубок-колобок. Чалк ловко прикрепил шлем к плечам и груди мертвеца специальными ремнями и прихватами. Отступив на полшага, он полюбовался своей работой и подмигнул мне.
— Как влитой сидит, будто на заказ делали! — удовлетворённо произнёс он, похлопывая широченной ладонью по выпуклой поверхности диковинного шлема.
А я был в прямом смысле слова ошеломлён.
Образованный торчащим из сферы коротким патрубком круглый иллюминатор (?) пришёлся напротив лица покойника. На конце патрубка была нарезана резьба.
— Талли, перископ! — весело скомандовал уверенный в себе Чалк.
Талли приставил трубу к иллюминатору и удерживал её вертикально, а мощный Чалк гориллоподобными ручищами начал наворачивать на патрубок имевшуюся на конце трубы высокую накидную гайку. Он вращал её, пока буртик гайки не дошёл до упора.
— Прикинули жмурика! — удовлетворённо заключил Чалк, утирая со лба пот тыльной стороной ладони.
— Теперь у покойника крыша точно не поедет, — улыбаясь, как щелкунчик, объявил розовощёкий Дрыгг.
— Для чего вы это сделали? — сгорая от любопытства, осмелился поинтересоваться я.
— Для спроса! — тотчас отклинулся Бетик, относившийся ко мне хуже остальных.
— Ты, Жак, живи сам и дай спокойно умереть другим, — сказал Дрыгг наставительно.
— Теперь твоему жмурику точно труба, — мрачно ухмыльнулся Талли, отряхивая ладони.
— На то и перископ покойнику, чтобы живые не дремали, — вполне серьёзно заметил Коротыш, себе на уме.
Чалк, тихонько посмеиваясь, дал всем выговориться и разъяснил специально для меня:
— Эта штука называется устройством сигнализации о воскрешении мнимых покойников. Мы таких учитываем. Когда покойничек вылезет на свет Божий, его надо обязательно замочить по второму разу, иначе он нам никакого житья не даст. — Он обвёл глазами погост: — Видишь?
— Лес труб, — подтвердил я.
— Всё шутишь? — недобро сощурился Чалк. — Он ткнул мне в грудь толстым указательным пальцем. — Учти, ты сейчас тоже покойник для всех, кто тебя раньше знал. Но пока только мнимый. — Он сделал многозначительную паузу. — Просекаешь?
— С трудом, — съязвил я.
— Станешь реальным покойником, если будешь возникать! — злобно посулил встрявший в разговор Бетик. — Третий этап идёшь по Эстафете, а всё из себя фраера корчишь! — Он пренебрежительно сплюнул мне под ноги. — За десять минут ты троих оскорбил: меня, Чалка и Дрыгга.
— Коэффициентик шестьдесят процентов, — быстренько подсчитал Талли, видимо, обладавший математическим складом ума. — Для десяти минут — выдающийся результат.
— Неуживчив ты, лохматый, — хмуро резюмировал Коротыш, провоцируя меня на очередной оскорбительный ответ.
Я не стал вступать в спор с Коротышом и Талли, так как не желал, чтобы в отместку за мою дерзость они отрезали или, по крайней мере, сделали попытку отрезать уши тем двоим доходягам, которых ещё не выводили из клеток.
— Признайся, Жак, — выкобениваясь, обратился ко мне Дрыгг, — что мы добрее байпасовцев. Твоё счастье, что ты попал в хорошую компанию.
— Для меня любая компания — несчастье, — проникновенно сказал я. — Я бреду по жизни как кот — сам по себе.
Дрыгг не перестал скалиться, но в его глазах зажглись злобные огоньки.
