— Значит так, лохматый задавака! По моей команде поднимешься на помост и пойдёшь по самому краю. Двигаться будешь медленно, с постоянной скоростью. Предупреждаю: дёрнешься, как невротик, — попадёшь под лопату; спрыгнешь с помоста — придётся повторить заход. Да ты не трясись, как перископная труба перед выкапыванием мнимого покойника: нам тебя заколбасить резона нет — мы за испорченный органический материал своими шкурами отвечаем… Всё понял?
— Ни черта не понял, — ответил я, по неистребимой привычке валяя дурака.
— Не дури! — пригрозил Халк. — Минуешь последнего в ряду — и можешь катиться с нашего этапа к чёртовой матери. — Он не оборачиваясь ткнул большим пальцем себе за спину — туда, где у противоположного края помоста нелепо торчала ведущая в никуда одинокая дверь. — Выход там!
Не ответив, я повернул голову в сторону клеток. Талли и Коротыш куда-то испарились; оставшиеся в живых четыре чучела смотрели сквозь прутья в нашу сторону.
Словно почувствовав это, Чалк крикнул:
— Болельщики переживают за тебя! Не подведи их!
— Ну, трусливый убийца Жак, не вздумай испошлить нам праздник!
— Не дрейфь, лохматый: Дрыгг и в слона не попадёт! — съехидничал неугомонный Бетик.
— Кончай трепаться! — грубо оборвал дружков Чалк.
Над погостом повисла тишина, слышался лишь шорох медленно покатившегося вдоль подножия эшафота клубка.
— Вперёд! — решительно скомандовал Чалк.
Я поднялся по скрипучей лестнице и, стараясь выдерживать постоянную скорость, медленно засеменил по самому краю настила, отрешённо глядя прямо перед собой.
Засверкал на солнце штык лопаты Чалка, стоявшего первым на моём пути. Лезвие рассекало воздух с размеренностью метронома — я просто не мог не напороться на него. Инстинктивно я замедлил шаги, но вслепую махающий лопатой Чалк тотчас заорал:
— Держи постоянную скорость, дурак!
Сглотнув, я восстановил темп движения. Пот стекал с меня в три ручья на полустёртые доски настила. До мелькающего лезвия оставалось не более полуметра. Сам не знаю как я заставил себя надвинуться на слившийся в сплошной круг металл, ставший похожим на включённую циркулярную пилу. Я крепко зажмурил глаза, продолжая механически переставлять ноги и чувствуя, как свистящий штык лопаты раз за разом проходит всего в каких-нибудь двух-трёх сантиметрах от лица.
И вдруг создаваемый бешено вращающейся лопатой смертельно опасный сквозняк оказался уже за моим взмокшим затылком.
Я открыл глаза и увидел перед собой Бетика и стоявшего дальше Дрыгга.
— Не останавливайся, болван! — подстегнул меня Бетик, начиная вращать лопату.
Бетик был послабее Чалка, и я действительно едва не спрыгнул с помоста прямо на катящегося параллельным курсом клубка. Почти уже наложив в штаны, я умудрился проскочить и Бетика. Вернее, это он умудрился не рассечь меня надвое.
Осталось избежать встречи с лопатой Дрыгга. Сохраняя постоянный темп движения, я приблизился к голубоглазому весельчаку и, снова не выдержав пытки страхом, закрыл глаза и сунулся в мясорубку.
Пережив третий за две-три минуты кошмар и чудом не получив ни единой царапины, я в охватившем меня столбняке продолжал двигаться вдоль края платформы, как заведённая механическая игрушка.
— Валяй на выход, придурок! — закричал мне сорвавший с глаз повязку Чалк. — Или тебя ткнуть в дверь твоим наглым носом?!
— Канай отсюда, Жак! — топнул ногой по дощатому настилу Дрыгг.
— И не просто канай, а канай к матери! — заорал Бетик.
Оцепенение слетело с меня. Я заметался по помосту, и взгляд мой наткнулся на четверых узников, прильнувших к прутьям клеток. Секунду я смотрел на них, затем опрометью бросился к двери. Уже толкая её плечом, я услышал собственный, но будто доносящийся со стороны голос, в эйфорическом, истерическом припадке кричавший криком, с которого содрали кожу:
— Прощайте, люди добрые!!!
Вопль мой потонул в клубах п
Сбежав с крыльца и обернувшись, я увидел, что дверь ведёт в трёхэтажный каменный дом, единственный на пустынной улице, обрамлённой тянущимися за горизонт сплошными каменными заборами. Клубка нигде не было видно. Всё ещё в сильнейшем возбуждении, я не мешкая побежал направо, вдоль дома, и, когда миновал угол, неведомая сила подтолкнула меня к высокой ограде, представлявшей собой жёсткую, туго натянутую металлическую сетку. Просунув пальцы в ячейки, я прильнул к сетке лицом.
Внизу, пятнадцатью метрами ниже, медленно струилась холодная неприветливая река, тускло блестевшая свинцом ёжащейся под пронизывающим ветром серой воды. Я тупо уставился на гуляющую по поверхности стаей рыбёшек мелкую рябь, пытаясь понять, что со мной происходит, пока раздавшийся за спиной шум не заставил меня обернуться.
Уперев руки в бока, на меня насмешливо глядели Талли и Коротыш, а между ними малиново сиял появившийся как чёртик из коробки клубок.
