Я даже вспотел, сделав маленькое, но важное для себя открытие. Получается, что направляемые на Эллипс люди не конвоируются длиннорукими полуидиотами-карликами, способными парализовывать психическую сферу человека и подавлять его волю. Интересное кино! Ну а как же остальные узники? Почему они выглядели столь вялыми и пассивными в бою? Наверное, потому, что в отличие от того ловкого малого они не обладают навыками рукопашной борьбы. Это же ясно как день. Как и у всяких нетренированных, психически и физически плохо подготовленных людей, различие уровня их реакций и стиля поведения в свободном и депрессированном состояниях слишком неявно, неярко выражено, малозаметно. Именно такими является большинство штатских «мешков». Значит, в клетках четыре штатских «мешка» и один профессионал. Мне никогда не раскусить особенности Эллипса, если бы среди чучел случайно не оказался парень, на фоне потрясающей ловкости и быстроты которого профессиональный убийца Дрыгг сам выглядел всего лишь заурядным штатским «мешком». Впрочем, «раскусил» — слишком громко сказано: просто стиснутая лапищей карлика голова очень медленно соображает. Но зачем подготовленного в отношении боевых искусств человека выпустили на Эллипс без навязчивой опеки карлика? На этот вопрос я ответил, основываясь на скромном опыте общения с дёртиками — ядерными террористами. Видимо, здесь исполнялся определённый ритуал, основанный на вскользь упомянутых Вомб Ютер традициях. Думая о дёртиках и об их «куклах», выполнявших аналогичную с чучелами роль спарринг-партнеров для боевиков, я предположил, что Главному Бабуину и его слугам было бы скучно и неинтересно выпускать на Большой Эллипс только обезволенных, измождённых и не способных к сопротивлению людей. Им хотелось, чтобы чучела хоть иногда трепыхались, огрызались, сопротивлялись, создавая какие-то проблемы для тупых палачей и помогая боевикам поддерживать форму. Плюс ко всему тут присутствовал элемент своеобразной игры — игры предельно жестокой, но с кое-какими правилами: не стали же они умерщвлять хмурого спарринг-партнёра Дрыгга! Впрочем, я мог ошибаться, рассуждая о выявленной мной особенности Большого Эллипса: наверняка существовали и другие формы контроля за чучелами помимо использования необычных способностей карликов-мутантов. В противном случае парень из третьей клетки разметал бы могильщиков по всему погосту. Может быть, чучел «отпускали» на время неравных схваток, не знаю. Как бы там ни было, мне следовало извлечь из нового знания практическую выгоду. А она для меня состояла в том, что после окончания Эстафеты я всеми правдами и неправдами должен отсрочить то, что сотворили с Владимиром Тишковым, и добиться, чтобы меня обязательно отправили на Большой Эллипс. Я оттяну момент моего «разжалования в чине-возрасте» и унизительного отфутболивания к точке первого знáчимого грехопадения. Большой Эллипс — это очень опасно. Там в любую минуту могут замордовать до полусмерти или вообще пришлёпнуть как надоедливую муху с помойки. Зато по выходе на Эллипс появляется реальный шанс на спасение. Свободный от надзора карлика, я вырвусь из Мира Определителя или, на худой конец, устрою здесь грандиозный, подстать размерам Большого Эллипса, тарарам. Если выразиться каламбуром, Большой Эллипс — мой спасательный круг. Кстати, надо спросить, почему он называется Эллипсом да ещё Большим? Впрочем, это неважно. Важно, что я буду держаться за спасательный круг обеими руками, оставаясь на плаву и исподволь готовясь к побегу. Я превозмогу себя и даже стану жрать человечину, лишь бы продержаться подольше. Я пойду на всё…
