Он был здесь почти в точности такой, как в Даккаре, Галдаре и всех прочих замках, принадлежавших графу Риверте. Видимо, тот давно и окончательно подобрал наиболее удобную для себя рабочую обстановку, и старался не менять её независимо от обстоятельств. Всё те же книжные полки с большой подставкой в углу; тот же большой дубовый стол с двумя креслами - удобным, для графа, и неудобным, для его просителей; всё тот же глобус, правда, здесь он был не мраморный, как в Даккаре, а яшмовый - видимо, чей-то дорогой подарок, возможно, от самого короля. И конечно, Риверте стоял рядом с этим глобусом, возле окна, в скупом утреннем свете, перебирая бумаги - очень быстро, только теперь Уилл знал, что он вовсе не бегло пролистывает их, а очень внимательно и вдумчиво читает.
Уилл вошёл тихонько, поступью, которую давно выработал и которой не отвлекал Риверте от работы - порой граф замечал его лишь через четверть часа после того, как Уилл прокрадывался в уголок. Но сейчас он вскинул глаза, стоило Уиллу шагнуть за порог - и Уилл поразился выражению, появившемуся на его лице. Уилл довольно хорошо знал почти все выражения Риверте, знал, когда ему рады, а когда он некстати. Но порой эти выражения смешивались в одно, ставя Уилла в тупик, поскольку наиболее точный их перевод на слова означал нечто вроде: "Ну какого же чёрта вы припёрлись? А впрочем, только попробуйте теперь уйти, и я привяжу вас к креслу".
Уилл нерешительно остановился, робко улыбнувшись.
- Так я и знал, что вы здесь, - сказал он, пытаясь отогнать от себя непонятную тревогу, поднимавшуюся в груди. Он что-то сделал не так? - Ну как... как всё прошло?
- Что прошло? - спросил Риверте - до странного чужим, равнодушным голосом. Уилл прочистил горло.
- Ну... всё. Ужин. Вечер. Я вас почти не видел. Мы с Гальяной...
- Вы с Гальяной, - повторил Риверте, покачав головой. - Надо же было вам пять лет жить с этим маленьким гадом бок о бок, чтобы я услышал от вас наконец это "мы с Гальяной".
- Шесть, - поправил Уильям. Риверте снова бросил на него странный взгляд, полный одновременно ласки и отчуждения.
- И верно, - сказал он. - Шесть. Уильям, идите ко мне.
Уилл подошёл. Риверте смотрел, как он подходит, чуть откинув голову, словно любуясь им или пытаясь запомнить, как он выглядит. Потом отложил бумаги, которые держал в руках, и, положив ладонь Уиллу на шею, притянул его к себе.
Уилл стоял неподвижно, чуть запрокинув голову - Риверте был заметно выше его, и Уилл был обречён всю жизнь тянуться за его поцелуями. В этом поцелуе было что-то лихорадочное, нетерпеливое - не было привычной ленцы, неторопливой уверенности и обволакивающей теплоты. Не обычный приветственный утренний поцелуй, и не дразнящее приглашение к соитию - что-то... что-то другое.
И это "что-то другое" Уиллу настолько не понравилось, что он отстранился, разорвав поцелуй первым, чего почти никогда не делал. Его ладонь упёрлась Риверте в грудь. Граф не переоделся после бала, только снял камзол, небрежно бросив его на спинку кресла. На нём всё ещё оставалась парадная сорочка, и густо накрахмаленные кружева резали Уиллу ладонь.
- Что случилось? - спросил он.
Риверте выгнул бровь - чуть менее непринуждённым и чуть более манерным движением, чем обычно.
- С чего вы взяли, будто что-то случилось?
- Я не слепой. Всё прошло плохо? Бал...
- К чёрту бал, Уильям, - с внезапной усталостью сказал Риверте - и тут же добавил, видимо, заметив смертельную обиду в глазах Уилла: - Проклятье, да не делайте же такое лицо! Вы мне сердце разрываете. И если уж это не даёт вам спать по ночам, то знайте, что вы отлично справились.
- Правда? - с бесконечным облегчением спросил Уилл.
- Нет, наглое враньё. Когда я это я говорил вам правду о ваших достоинствах?
- Ну... пару дней назад, во дворце, вы сказали, что у меня гибкое и развратное тело, - слегка улыбнулся Уилл. Риверте окинул его задумчивым взглядом, словно подумывая, не взять ли свои слова назад. Потом его рука соскользнула с шеи Уилла ему на спину, а оттуда на талию, медленным, осторожным, почти трепетным движением.
- Да. Это правда. Вы всегда умели поймать меня на слове.
- Фернан, скажите мне, что случилось?
Рука на его поясе затвердела. Риверте терпеть не мог, когда Уилл называл его по имени - может быть, оттого, что это оживляло не самые приятные воспоминания, а может, это просто делало его беззащитным. Уилл знал это и старался не злоупотреблять запрещённым оружием, однако сейчас не удержался - что-то происходило, он видел это и хотел разобраться во всём.
Риверте смотрел ему в лицо ещё несколько мгновений. Потом убрал руку с его пояса и указал на стол.
- Там стоит бутылка. Я ещё не открывал её. Откупорьте и дайте сюда.
