- Конечно. Фернан Риверте - всего лишь человек. Вы и сами это знаете.
Если в этих словах и был намёк на утешение - Уилл его не уловил. Он глубоко вздохнул, веля себе быть стойким, и отстранился от графа, как можно спокойнее глядя ему в лицо.
- Он приказывает вам жениться?
- Не совсем, - улыбка Риверте стала почти смущённой, словной ему было неловко признавать свою слабость.
- Он угрожал вам?
"Угрожал, что в противном случае меня арестуют, или убьют, или..."
- Угрожал? Нет, Уильям, что вы. Он знает, что угрожать мне бесполезно, к тому же он мой друг, а шантажировать друзей - это подлость.
"А загонять их в угол посулами и обещаниями - не подлость?" - подумал Уилл. Он уже понял, что произошло, но всё равно спросил:
- Так что же, если не угроза?
- Нечто худшее, Уильям. Взятка. Я обычно не беру взяток, но есть вещи, от которых невозможно отказаться. То, чего хочешь на самом деле сильно... вы же знаете, я всегда получаю то, чего хочу очень сильно, - добавил он, проводя ладонью по рёбрам Уилла и останавливая её против его дико колотящегося сердца. Уилл отступил. Ему хотелось сказать: "Перестаньте оправдываться, сир, вы унижаете этим себя гораздо больше, чем могли бы унизить меня, не извиняясь". Но вместо этого он сказал:
- Значит, Аленсия. Он обещал вам Аленсию.
- Да.
- И вы думаете, он правда примет ваш план вторжения? После того, как долго он вам отказывал...
- Он просто ломался, Уильям. Это наша с ним давняя игра: один из нас уговаривает, другой кочевряжится. На этот раз я выиграл, и мне нелегко далась эта победа.
"Вы так уверены, что это - победа?" Молчите, сир Норан, молчите. Прикусите покрепче ваш болтливый язык и молчите, покуда хватает сил.
- Уильям, мне правда жаль.
- Не стоит. Я это переживу, - гордо ответил Уилл, и Риверте тихо засмеялся.
- Сколько достоинства и самоотверженности, мой бедный мальчик. Много больше, чем я на самом деле заслуживаю. Вы знаете, чего мне действительно жаль? Того, что по моей вине вы сами всего этого лишены. Что вы не пойдёте к венцу, не скажете этих глупых, но отчего-то трогательных клятв, не познаете строгой торжественности брачной ночи. Это вряд ли самое лучшее из переживаний, могущих выпасть на долю смертного, но это то, что, я думаю, стоило бы испытать такому пылкому и поэтичному сердцу, как ваше... а я лишаю вас всего этого.
- Полноте, сир, - растроганный такой редкой чуткостью со стороны Риверте, сказал Уилл. - Я прекрасно понимаю, что вы не можете жениться на мне.
Синие глаза графа Риверте широко распахнулись. Его ладонь, всё ещё лежавшая у Уилла на сердце, дрогнула, и через миг он разразился хохотом - таким громким, заливистым и искренним, что зазвенели бокалы на столе.
- Портянки святых угодников! Вы что, решили, будто я жалею о невозможности жениться на вас? Да я о том, что из-за меня вы не поведёте к алтарю какую-нибудь хорошенькую дурочку из деревни, вот и всё! Хотя, - добавил Риверте, задумчиво глядя, как пунцовая краска заливает Уиллу лицо, - пожалуй, в этой мысли что-то есть. Я бы немало отдал за то, чтобы увидеть вас в подвенечном платье. Вам определённо должно пойти.
- Опять вы издеваетесь надо мной, - прошипел Уилл, в ярости отскакивая от него. Его щёки пылали так, что ему было почти больно - и поделом, ну в самом деле, как можно было сморозить такую глупость?! Риверте, всё ещё весело улыбаясь, шагнул к нему - и Уилл отступил снова. Улыбка Риверте стала шире, он сделал обманный жест, притворяясь, будто снова наступает на Уилла - и когда тот шарахнулся, избегая его объятий, быстро шагнул вправо и обхватил его за плечи, притянув к себе и терпеливо дождавшись, пока Уилл перестанет барахтаться и брыкаться в его руках.
- Ну хватит, Уильям, - миролюбиво сказал он. - Всё это, на самом деле, вздор. Вот вы побывали всего один раз на месте той, которая должна выполнять обязанности хозяйки дома - устраивать балы, развлекать гостей, улыбаться людям, которые на самом деле вам омерзительны. Разве вам всё это по нутру? Клянусь, вы никогда больше не будете этого делать. И даже присутствовать на подобных балаганах вам не придётся.
Уилл застыл, тут же прекратив вырываться. От последних слов графа его будто кипятком окатило. Он вскинул голову, забыв о своих жалких попытках быть сдержанным и уставившись на Риверте широко раскрытыми глазами. Во рту у него пересохло.
- Вы... вы меня... отсылаете?
- Нет, конечно, если ты сам этого не захочешь, - сказал Риверте и, пробежавшись кончиками пальцев по его щеке, закрыл ему рот своими губами, заглушив то, что Уилл, вероятно, на сей раз не сумел бы удержать в себе.
"Но я захочу этого, и очень скоро - вы это хотели добавить, не так ли, монсир?"
