Отдав Уиллу эти, а также ещё полдюжины распоряжений (в числе которых значилась также распределение мест за столом и закупка цветов для украшения зала), Риверте умчался куда-то по срочным и неотложным делам, а Уилл, проморгавшись, поплёлся выполнять указания. Он был в замешательстве - прежде Риверте никогда не обременял его подобными вещами, со всем отлично справлялся Гальяна. Он, впрочем, и теперь помогал Уиллу - без него тот совершенно точно не управился бы ни с гостевыми местами за столом (Уилл просто не знал, кого с кем можно сажать, а кого нельзя), ни с лучшем кулинаром Сианы - толстым, крикливым самодуром, злющим, как сто чертей, и смертельно презирающим всех земных существ, не родившихся с поварёшкой в кулаке.
Вот так, метаясь между кухней, кабинетом, столовой и задним двором, Уилл провёл следующие несколько дней, выматываясь так, что засыпал, едва упав в постель и даже не успев пожалеть, что опять за весь день почти не видел Риверте. В конце концов он запоздало понял, что граф именно для того так загрузил его делами, чтобы у него не оставалось времени на хандру - и, быть может, на осмотр города, которому Уилл раньше намеревался себя посвятить. Какой там осмотр - у него не было времени носа высунуть за порог, если только не для встречи очередного посыльного с очередным благодарственным ответом от очередной аристократической фамилии.
Бал, в конце концов, удался. Было много народу, вина, музыки, болтовни, были король с королевой, впрочем, довольно скоро уехавшие. Риверте уехал вместе с ними, и в те два часа, что он отсутствовал, Уилл и впрямь был вынужден выполнять роль хозяйки дома, занимая гостей - что в его случае означало стоять столбом в суетливой толпе и выслушивать бесконечные потоки обращенных к нему шуток, лести и болтовни. Как сильно отличалось всё это от того приёма, который сперва оказали ему на балу у короля! А ведь большая часть этих людей были и там - например, сира Висконе, ныне поинтересовавшаяся, удобно ли было Уиллу в апартаментах её рода, и заверившая, что она с огромным счастьем будет уступать их ему всякий раз, когда он станет гостить у короля. К полуночи у Уилла уже голова шла кругом, его слегка мутило от этого блеска, красок, смеха, чудовищной смеси сотен разнообразных духов - и он в отчаянии думал, где же во всём этом балагане те умные, образованные и приятные люди, которые, по словам Риверте, всё-таки есть в высшем обществе Сианы. Даже если граф не лгал, и такие люди здесь были, до Уилла им было просто не пробраться сквозь толпу, натиск которой он сдерживал из последних сил. Когда Риверте вернулся и, конечно же, мгновенно перетянул на себя внимание гостей, стало чуточку легче, но всё равно этот вечер оказался одной из самых изощрённых пыток, которые когда-либо устраивал господин граф своему безропотному любовнику.
Уилл не верил своему счастью, когда всё это оказалось позади, и он, с трудом найдя в себе силы раздеться, рухнул на кровать прямо поверх одеял. Он так устал, что, ему казалось, он вырубится моментально - однако, как это бывает порой в состоянии по-настоящему выматывающей усталости, уснуть не смог. Он лежал, раскинув руки и ноги по прохладному шелковому покрывалу, прерывисто дышал, вздыхал и ворочался с боку на бок, и лишь когда за окном уже стало совсем светло, с мучительным стоном поднялся и снова натянул одежду. Всё равно ему не уснуть, так что толку оставаться в постели? Что-то подсказывало ему, что Риверте к нему в эту ночь не придёт - и Уилл, не до конца сознавая, что делает, пошёл коридорами, залитыми мутноватым предрассветным сиянием. Здесь было так сладостно, так упоительно пусто, что было чистым наслаждением просто идти сквозь эту пустоту, не рискуя ни с кем столкнуться и никуда не торопясь. Уилл надеялся, что Риверте не станет затевать такие балы слишком часто, или по крайней мере не возьмёт за привычку делать Уилла хозяйкой дома - иначе Уилл всерьёз опасался за свой рассудок.
Он не знал, где находится спальня Риверте - тот ни разу его туда не звал, а полюбопытствовать самому Уиллу в эти дни было недосуг. Но что-то ему подсказывало, что в спальне графа всё равно нет. Поэтому он направился прямиком туда, где Риверте обычно встречал утренние часы после особенно бурной и насыщенно проведённой ночи - в рабочий кабинет.
