Уилл надеялся, что ему по крайней мере позволят забиться в угол и тихонько просидеть там весь вечер, благо присутствующих дам не интересовало на свете ничто, кроме благосклонного взгляда господина графа. Но Риверте, словно издеваясь, на первом же вечере поволок его знакомиться со всеми этими девицами. Уилл упирался в буквальном смысле, скребя пятками пол, но Риверте ухватил его за локоть и, показывая окружающим дружелюбный оскал, тихонько сказал, что если Уилл сейчас же не прекратит артачиться, он, Риверте, поцелует его взасос прямо посреди этой озверевшей толпы, а потом уедет в Сиану кутить и оставит его им на растерзание совсем одного. Угроза была настолько чудовищной, что Уилл тут же сдался - и до конца вечера раздавал деревянные поклоны и принимал холодные реверансы. Риверте даже заставил его танцевать, время от времени подводя к нему очередную даму и ненавязчиво интересуясь, не будет ли она так любезна подарить сиру Норану следующий танец, потому что он, бедняга, только о том и мечтает, а сам попросить робеет, так что Риверте, дескать, берёт, на себя смелость просить за него. Ни одна не могла отказать, польщённая уже тем, что сир Риверте вообще нашёл для неё время на этом балу - и Уиллу приходилось кружиться в вальсе, вышагивать в менуэте, вертеться в кадрили и мысленно спрашивать господа бога, за что ему это всё.
Когда ночью, проводив последних гостей, усталый, раздражённый и злой, он поднялся в свою спальню, Риверте догнал его и нетерпеливо спросил:
- Ну? Как оно вам?
Право слово, не очень понятно было, кто из них двоих собрался под венец.
- В каком смысле - как оно мне? - холодно спросил Уилл. - Разве имеет хоть какое-то значение, как оно мне? Разве вам есть хоть какое-то дело до того, как оно мне?
- Разумеется, есть, чёрт подери! С чего бы иначе я заставил вас торчать там весь вечер? Ну, давайте же, скажите, я умираю от любопытства. Кто вам понравился больше всех?
- Что? - заморгал Уилл.
- Может быть, сира Беата? Та шатеночка в лиловом, очень со вкусом одета, вы с ней танцевали четыре вальса. Как она вам?
- Как она мне?
- Уильям, - руки Риверте мягко легли Уиллу на плечи. - Я понимаю, что вы устали, но мне жизненно необходимо услышать ваше впечатление, пока оно ещё свежо. Хорошо, а как насчёт сиры Аделы? Брюнетка в зелёном, две родинки над верхней губой, я видел, вы с ней очень мило беседовали на время менуэта. Или, может, кто-то ещё? Ну скажите же, кто вам понравился, что вы молчите?
- Я вообще не понимаю, что вам от меня нужно, - признался Уилл.
- Да как же - что? Я хочу, чтобы вы помогли мне выбрать!
- Я?!
- А кто, по-вашему, справится с этим лучше? Своему вкусу я совершенно не доверяю, для меня, по правде, они все на одно лицо.
- Но какую-то же вам выбрать надо.
- Вот именно. Видите, вы всё превосходно понимаете. Так которая?
Уиллу понадобилось ещё с полминуты, чтобы понять, что он и в самом деле говорит всерьёз.
Это было настолько же нелепо, бессмысленно и глупо, насколько и неожиданно. Уилл думал, что король давно уже подобрал невесту для своего лучшего царедворца - и почти наверняка так оно и было, вот только Риверте, Уилл подозревал, отверг эту кандидатуру. Причём почти наверняка - исключительно назло Рикардо, но дела это не меняло. Он хотел выбрать сам - но беда в том, что выбрать он не мог. Не было ничего трудного в том, чтобы выделить среди прочих знойных сир ту, что сегодня согреет господину графу постель. Но выбрать среди них ту, что станет согревать ему постель непрерывно в следующие лет сорок-пятьдесят, оказалось для графа непосильной задачей. Уилл не мог взять в толк, с чего Риверте решил, будто Уилл справится с этим лучше. Он ведь совершенно ничего не смыслил в женщинах - он не знал, какие из них хороши, а какие дурны, он даже красоту понимал по-своему, и крепкий деревенский румянец хиллэских девушек был ему гораздо милее подрисованных дорогой косметикой щёчек сианских дам. Тех из них, которые казались ему довольны умны - как сира Ирена - Риверте называл безнадёжными идиотками; тех, что казались Уиллу изящными и воспитанными, Риверте обзывал за глаза сушёными воблами, а при встрече любезно интересовался, не прошли ли у сиры её знаменитые мигрени. Словом, Уилл был последним человеком на свете, который мог судить о том, кто понравится и подойдёт Риверте в качестве подруги жизни.
И он ужасно расстраивался от того, что Риверте не желал об этом даже слушать.
- Сира Милена, вы говорите? Ни за что. У неё нервный тик и не хватает переднего зуба. Ну и что, что она добрая девушка - вы можете представить со мной рядом женщину без переднего зуба? Сира Илана? У неё в голове одни лошади, она отца своего разорила на скачках и меня разорит, если раньше не убьётся, прыгая через барьеры. Сира Гортензия? Эта пустоголовая трещотка, не способная прочесть алфавит, не сбившись пятнадцать раз? Вы что, смеётесь надо мной, Уильям?
