Он умолк, как будто в самом деле ждал ответа. Не получив его, сплюнул - в сторону, но так, что плевок оказался в подозрительной близости от Уилла. Рашан Индрас ничего не сказал, но ухмыляться перестал и нарочито глянул в сторону. Ортандо и Лусиана у Уилла за спиной молчали, но он знал, что они тоже отводят глаза.
Всё неправильно. Всё должно было быть не так.
- Конечно, - после долгой тишины сказал Роберт. - Спится тебе просто отлично - уж натрахавшись-то вволю. Ты, когда-то звавшийся моим братом, явился сюда во главе этого сброда и требуешь, чтобы я вернул тебе твоего любовника, который убил моего отца. Это ты называешь переговорами? Так вот что я тебе на это скажу, слушай и запоминай хорошенько...
Уилл стоял, и слушал - слушал страшную брань и чудовищные проклятия, которые его родной брат обрушивал ему на голову. Он стал старше, думал Уилл, чувствуя, как голова клонится вниз под тяжестью этой ненависти и этих слов. Старше и злее, он теперь не просто юный задира, пытающийся играть судьбами государств. Он был унижен своим поражением в Вальене, пленом при королевском дворе, ссылкой, отлучением от хилэсского двора и фактически домашним арестом в собственном фамильном замке. Он шесть лет копил в себе злобу, гнев и ненависть так же, как Уилл копил любовь. И разве он лгал сейчас? Разве хоть одно слово их сказанного им не было правдой? Роберт имел полное право ненавидеть его, ненавидеть Уилла, имел право мстить ему и проклинать его. И, сознавая это, Уилл опускал голову всё ниже и ниже.
Когда поток брани иссяк и Роберт, задохнувшись, умолк (Уилл боялся, что сейчас он переведет дух и начнёт по новой), Рашан Индрас деликатно прочистил горло.
- Как видите, благородные сиры, договорённость невозможна, - любезным тоном сказал он, заглушая сиплое дыхание Роберта. - Моему другу Риверте придётся остаться в гостях у лорда Норана. А вам, боюсь, придётся отправиться восвояси, потому что за каждый день, проведённый вами у стен Тэйнхайла, мы будем присылать вам в подарок одну из частей тела моего дорого друга Фернана Риверте.
- И начнём с той части, которая тебе всех милей, - рявкнул Роберт, сжигая Уилла полным ненависти взглядом. - Забирай её и вали отсюда, тебе ведь всё равно только она и нужна, братец, на неё ты променял свою страну.
- Довольно, - прохрипел капитан Ортандо, и Уилл понял, что лишь присутствие Лусианы удерживает его от достойного ответа лорду Норану примерно в тех же изящных выражениях. - Сир Уильям, разговор, полагаю, можно считать оконченным. Едем.
- Сейчас, - проговорил Уилл, бросая извиняющийся взгляд на бледную от гнева Лусиану. Для неё всё это было не меньшим унижением, чем для него, и, боже, ещё и здесь он был виноват, и он так от этого устал. - Роберт, ты не мог бы уделить мне минуту наедине?
- Что, собираешься прирезать меня втихую? Так я неспроста в латах, - осклабился Роберт, и Уилл покачал головой.
- Сира Лусиана, сир Ортандо, я прошу вас остаться с сиром Индрасом в качестве гарантии чести... с обеих сторон, - добавил он, глянув на Роберта, тут же стиснувшего зубы.
Лусиана кивнула, Ортандо тоже. Индрас бросил на Уилла пронзительный взгляд, но тоже не возразил.
Уилл развернул Бурана и неторопливо поехал через поле.
Люди Риверте, которых он сюда привёл, остались от него по левую руку, а справа были стены Тэйнхайла. Уилл ехал, слушая, как чавкает под конскими копытами влажная от дождей земля, и вдыхал всей грудью. Воздух тут был не их самых лучших, одно из ближних озёр, похоже, заболотилось, и оттуда тянуло гнильцой. Но это был воздух его дома.
- Ну? Чего? - грубо спросил Роберт, нагоняя его.
Уилл придержал коня, медленно обводя долину взглядом. Его брат гневно сопел в седле рядом с ним, явно с трудом сдерживая желание сжать латной рукавицей его горло - и только вид раскинувшихся на холме палаток со знамёнами Вальенского Кота его останавливал.
- Я хотел спросить, - проговорил Уилл. - Просто... спросить.
- Ну?
- О чём ты думаешь, когда смотришь на эту долину?
Роберт вытаращился на него. Потом сплюнул. Странно, раньше у него не было этой привычки - похоже, заточение в Тэйнхайле в компании гарнизона не слишком пошло на пользу его манерам.
- О чём думаю? Я думаю, что восемь лет назад на этом самом месте Риверте зарубил моего отца. Я об этом думал каждый проклятый день с тех пор, как мне велели не совать носа дальше этих холмов - из-за него, из-за этого сраного ублюдка, который воображает, что может хватать себе всё, что ему захочется. Ха, не так-то он стал самоуверен, когда его приволокли сюда! Жаль, ты его не видел, когда он там скулил внизу, как собака - стоило ждать столько лет ради такого зрелища, уж можешь мне...
- А я, - перебил его Уилл, на долю мгновения прикрыв глаза; нет, нет, просто не слушай его, он уже довольно сказал, теперь твой черёд, - знаешь, о чём думаю я, когда на всё это смотрю?
Роберт, набычившись, смотрел на него. Уилл кивком указал на один из дальних холмов, самый пологий, почти совсем лысый, покрытый куцыми зарослями валежника.
