- Пожалуйста, Нейл! - повторил Уилл. Он не понимал, почему его лицо стало мокрым и почему что-то капает с подбородка ему на шею. Он вдруг понял, что безумно устал, просто ужасно устал, и он не мог сдаться сейчас, когда был уже так близко. - Пожалуйста, я должен его спасти!
Мгновение колебания старого Нейла казалось ему вечностью. Потом арбалет исчез, и Уилл услышал скрип проржавевших петель на засове.
- Если лорд Роберт победит, висеть мне на крепостной стене, - мрачно сказал старик, и Уилл, ворвавшись в тесный и душный коридор башни, лишь молча стиснул его плечо.
- Нейл, кто там? Какого дьявола? - рявкнул кто-то снизу, с лестницы, уводившей во мрак, едва разрежаемый мутным светом факела.
Уилл выхватил арбалет из опустившихся рук старика и направил его в незнакомое молодое лицо, возникшее перед ним через мгновенье.
- Не двигаться! - рявкнул он. Сорванный голос звучал хрипло, и оттого особенно грозно. - Открыть камеру! Живо!
На лице второго охранника мелькнула растерянность. Он потянулся было рукой к мечу, но Уилл направил арбалет ему прямо в грудь, и рука остановилась. Растерянность солдата сменилась угрюмой злобой.
- Всё равно у меня нет ключа от цепи, - мстительно сказал он. - Лорд Роберт...
- Сказано тебе - открывай!
Больше солдат не спорил.
Они спустились вниз (старина Нейл остался наверху, и Уилл надеялся, что он запер за ними дверь), по крутой винтовой лестнице, и воздух становился всё тяжелее, спёртее и гнилее с каждым шагом. Под ногой у Уилла с писком прошмыгнула крыса, и он невольно вздрогнул, но прицела со спины своего провожатого не убрал. Солдат, впрочем, решил не лезть на рожон - он явно не особенно представлял, что творится там наверху, и решил не рисковать жизнью ради выполнения приказа своего господина, которого, возможно, уже и в живых-то нет. Уилл невольно скривил губы при этой мысли, и тут они наконец достигли дна каменного колодца.
Внизу была караулка - грубый стол с парой стульев под чадящим факелом, кадка с мутно поблескивающей водой на полу, - а в пяти шагах от неё - железная решётка с толстыми прутьями, между которыми нельзя было просунуть даже руку. За ней была непроглядная тьма и не виднелось никакого движения.
- Открывай, - прохрипел Уилл, и солдат молча повиновался.
Когда решётка, заскрипев, качнулась в сторону, Уилл опустил арбалет и нерешительно шагнул вперёд.
- Сир, - прошептал он, отчаянно вглядываясь в душный мрак камеры. - Сир Риверте... вы... вы здесь?
Трудно было задать вопрос глупее, но Уилл не знал, что ещё сказать. Он шагнул в камеру, не задумываясь о том, что солдату ничего не стоит захлопнуть решётку за его спиной. Внутри было всё так же тихо, Уилл снова сделал шаг...
И завопил от неожиданности, когда чья-то железная рука стиснула его щиколотку.
- Не надо! - закричал Уилл, не очень понимая, чего, собственно, не надо. - Это я! Я! Это Уилл!
- Уилл? - прохрипел из темноты голос, такой же сиплый, как его собственный. Хватка на его ноге внезапно ослабла. - Какого чёрта?
Уилл резко присел, бросив арбалет и шаря руками в темноте. Под его ладонями было что-то тёплое, и мокрое, и скользкое. Оно шевельнулось, задвигалось под его руками. Глухо звякнула цепь.
- Боже, - простонал Уилл. - Дайте же света!
Солдат, похоже, окончательно определившийся, на чьей он стороне, торопливо поднёс факел. Неверные язычки красного света выхватили из тьмы часть пространства, и Уилл задохнулся от ужаса, давясь подступившим к горлу рыданием.
- Прекратите так пялиться на меня, сир Норан, - сказал тот же самый хриплый голос. - И реветь прекратите. Что вы как баба на поминках? Ключ от цепи у вас?
- У-у меня, - сглатывая слёзы, выдавил Уилл. - В-вот...
- Так откройте этот чёртов замок, чего вы ждёте?
Уилл не сразу сумел попасть ключом в скважину на запоре - у него слишком дрожали руки. Когда цепь наконец упала, он всхлипнул от облегчения и выронил ключ, и в тот же миг твёрдая рука тяжело опёрлась ему на плечо. Он молча подхватил навалившееся на него тело, обвивая рукой Риверте за пояс, и помог ему подняться. Рука на его плече сжималась так, что, Уилл боялся, Риверте вот-вот вывихнет ему сустав.
Они сделали шаг, потом другой, третий. На четвёртом шагу тяжесть на плече Уилла ослабла. Переступая порог камеры, Фернан Риверте отпустил его плечо. Солдат, державший факел, попятился.
А Уилл смотрел на Риверте, смотрел и старался не плакать, потому что Фернану это не нравилось, но не плакать он не мог.
Он был в грязи и крови весь, с головы до ног. Сапог нет, только нижние холщовые штаны и рубашка, вернее, то, что от неё осталось - окровавленных лохмотья едва держались на плечах. Волосы, за которыми он всегда так тщательно следил, грязными спутанными колтунами падали на лицо - избитое, покрытое жуткими ссадинами и пятнами запекшейся крови. Но хуже всего была его правая рука. Он держал её как-то странно, будто подобрав под себя, вжимая локоть в бок. Уилл посмотрел на неё только мельком, но этого ему хватило - он видел, что пальцы на ней болтаются, словно тряпки, и, кажется, на некоторых из них не хватало ногтей.
