Но Джаспер не насмехался над ней, не вел себя самодовольно‑пренебрежительно. Он даже не сказал просто «нет». Он сказал: «Нет, только не так». И оказался прав. Конечно, велика вероятность, что сегодня утром он снова начнет дразнить ее и подшучивать по поводу того, что слезы очищают душу или что‑то в этом роде. Но чем больше времени она проводила с ним в этой неожиданной поездке, тем больше понимала, что все эти насмешки и колкости – не настоящий Джаспер. Такое поведение ему необходимо, чтобы держать людей на расстоянии и не пускать к себе в душу. Но Тори удалось увидеть его настоящего, хоть и мельком, когда он возился с детьми или помогал Генри. Он так искренне утешал ее и обнимал, когда она плакала. И напряжение в его голосе, когда он сказал ей «нет», больше, чем его слова, говорило о том, как много он теряет.
Вчерашний поцелуй тоже был настоящим, как и его объятия, когда он старался ее утешить. Джаспер открылся ей в абсолютно новом свете, и она пока не знала, что с этим делать. Придерживаться ли того же шутливо‑ироничного тона? Или прошлая ночь что‑то изменила в их отношениях?
Она все еще обдумывала свое дальнейшее поведение, когда через полчаса спустилась вниз, приведя себя в порядок, насколько позволяли возможности. Она третий день носит одну и ту же одежду. Хотя вряд ли это имеет значение. Джаспер вчера видел ее в гораздо худшем состоянии – липкую от пота и дрожащую от кошмара, и все равно ее хотел. Что же до Лиз и Генри, их ничем не удивишь, подростком она была страстной фанаткой готического стиля со всеми его атрибутами, так что им не привыкать к ее странному внешнему виду.
Когда она вошла в бар, то увидела примостившегося на высоком барном стуле Джаспера с чашкой кофе в руках. Народу в баре значительно поубавилось. А в ресторане постояльцы складывали спальные мешки и одеяла.
– Открыли дорогу? – догадалась она.
Джаспер молча кивнул.
– Дорогу назад к основной магистрали, – уточнил он. – Дорога через пустоши все еще закрыта. Придется нам ехать в объезд. Как только будешь готова, мы двинемся… домой.
Он сделал небольшую паузу перед последним словом, словно понимая, что Флэкстоун не станет ее настоящим домом, пока существует «Мурсайд‑Инн», даже если она никогда больше сюда не вернется.
Когда‑то у нее был здесь дом. Она не ожидала, что ей повезет найти его дважды. Но возможно, он размышлял о своих собственных сложных чувствах в связи с остановкой в этом месте. Тори не знала, что заставило его покинуть Флэкстоун, а потом вернуться, но она чувствовала, что ему неспокойно в поместье с тех пор, как он приехал.
Время, которое они провели в «Мурсайд‑Инн», оказавшись в снежном плену по воле провидения, изменило их. Они лучше узнали друг друга, и она повидалась с семьей. Сейчас уезжать ей намного тяжелее, чем восемь лет назад, хотя в тот момент она была оглушена горем и чувством вины за гибель Тайлера.
– Ты ведь скоро вернешься к нам, правда, Вики? – спросила тетя Лиз, крепко сжимая ее руки, пока Джаспер грузил вещи в машину.
Багажа оказалось больше: два мясных пирога с элем от дяди Генри, из его припасов в морозильнике. Джаспер просто сиял. Было и еще что‑то, завернутое в рождественскую бумагу. Но ей не позволили рассмотреть внимательно. Тори это вполне устраивало. Рождественские подарки слишком сильно отдавали семьей, домом, праздником и всем тем, с чем ей нужно было снова попрощаться.
Она больше не была Вики. Она была Тори с того самого дня, как ушла. Вики, со своими мечтами, амбициями и эгоизмом, убила Тайлера. Она не хотела снова стать Вики. Это было слишком больно. Но тетя Лиз смотрела на нее с такой надеждой и так отчаянно сжимала ее ладони, что Тори ответила:
– Конечно. Я скоро приеду.
– Может быть, на Рождество? – настаивала тетя Лиз.
– Возможно. – Тори слабо улыбнулась и поцеловала Лиз в щеку. Ее кожа казалась более истонченной и старой, чем помнила Тори. Они все стали старше. Но не обязательно мудрее.
– Будем ждать с нетерпением, – сказал Генри, наклоняясь, чтобы обнять и поцеловать ее. – Семья не должна разлучаться на Рождество.
Джаспер подошел попрощаться, после чего они поехали. Тори наблюдала, как «Мурсайд‑Инн» становился все меньше и меньше в зеркале заднего вида, пока совсем не исчез. Она сморгнула непролившиеся слезы и уставилась в окно.
Снег окутывал равнину пушистым белым покрывалом, чего нельзя было сказать о дороге. Грязно‑серая каша из снега, смешанного с солью и землей, взрыхленная автомобильными шинами, затрудняла движение. Джаспер ехал медленно и осторожно, размышляя, не следовало ли им подождать хотя бы до обеда, прежде чем отправиться в путь. Однако Тори засобиралась ехать, как только услышала, что дорога открыта.
Когда‑то «Мурсайд‑Инн», возможно, и был ее домом, но ей явно не терпелось покинуть это место.
Скорее всего, она стремилась уехать из‑за воспоминаний, связанных с Тайлером, о котором он узнал прошлой ночью. Утром она ни словом не обмолвилась о ночном кошмаре. К удивлению Тори, Джаспер тоже помалкивал, обдумывая новую ситуацию.
