— Ладно, — насмешливо сказала Элоиза, — допустим, у тебя не было времени рассказать мне, что происходит, и у тебя не было времени попросить советника сделать это вместо тебя. Я просидела всю ночь, ожидая твоего возвращения. Мне пришлось разрезать ножницами свое подвенечное платье, потому что я не могла снять его самостоятельно. Ну хорошо, а что же тогда насчет следующей ночи? И следующей? И всех тех, что были после?
— Мне потребовалось целых три недели на переговоры, чтобы убедить шейха Террена не затевать войну, которая разрушила бы обе наших страны.
— А какую войну ты предотвращал после тех трех недель? Что помешало тебе объяснить происходящее, рассказать, с чем ты имеешь дело? Ты солгал мне, Одир, когда пообещал перед нашей свадьбой, что мы будем равноправными партнерами. Ты сказал, что мы будем нести бремя королевской власти вместе.
Он действительно так говорил и собирался так поступить, но недооценил разрушительные последствия действий его отца. Шейх Аббас воспользовался увлеченностью старшего сына невестой, а также подготовкой к предстоящей свадьбе и чуть не разрушил все планы Одира.
В принце снова заговорила совесть. Элоиза права, он должен был сообщить ей о том, что Фаррехед попал в беду. Мог бы даже брать ее вместе с собой в дипломатические поездки. Если бы только он мог доверять самому себе, контролировать желание, которое охватывало его, словно буря, каждый раз, когда Элоиза была рядом! А главное, Одир искренне боялся, что если позволит себе отдаться страсти, то станет похожим на своего отца.
Он не мог признаться в этом своей жене, не мог позволить себе проявить такую слабость именно сейчас, когда в руках Элоизы так много власти, хотя она об этом не подозревает.
«Я не имел возможности вернуться к тебе, даже если бы захотел» — эти слова больно ранили Элоизу. Она рассердилась на себя за то, что бессердечные слова Одира все еще могут ранить ее сердце.
— Я сделал то, что должен был. Как поступаю и сейчас.
— И я делаю то, что должна. Ни за что не рожу ребенка в этом… браке. Ты явно думаешь обо мне слишком плохо, если веришь, что я спала с твоим собственным братом…
Принц взмахнул рукой:
— Не надо об этом. Прошлое осталось в прошлом. Оно умерло для меня. Сейчас это не имеет значения. Главное лишь то, что будет завтра и что ты на моей стороне.
— Я не позволю тебе заткнуть мне рот. Не в этот раз. Между мной и Джарханом ничего не было! Ничего!
Впервые Одир подумал, что в его версии событий шестимесячной давности, похоже, есть неувязки. Если Элоиза на самом деле хочет развестись, почему бы ей прямо не признать, что у нее была связь с Джарханом? Но она защищается, отметая обвинения. Может, он неверно истолковал ситуацию?
— Ты когда-то сказал, что мы можем быть лучше, чем наши родители, что мы не станем так, как они, манипулировать людьми. Но ты превзошел их, потому что они хотя бы не лгали о своих намерениях… Итак, я говорю «нет», — покачала головой Элоиза. — Я не вернусь к тебе. Пусть даже ты заявил всему миру, что я беременна твоим ребенком, мне наплевать, что обо мне скажут.
И она не покривила душой, когда сказала, что безвозвратно изменилась. В Цюрихе Элоиза обрела чувство собственного достоинства и силу, которую у нее не отнять даже принцу Фаррехеда.
— Можешь взять свою ложь и вместе со своими деньгами засунуть в свою королевскую задницу!
— Мою королевскую… Нашла время для шуток!
— Нет, Одир, я говорю серьезно. Очень серьезно. Делай и говори что хочешь, но я добьюсь этого развода.
На другом берегу реки часы на башне Биг-Бен начали отбивать полночь. Каждый удар звучал словно воплощение надвигающейся гибели.
«Бамм, бамм…»
— Нет, хабибти, развода не будет.
«Бамм…»
— Зачем тебе это, Одир? Почему ты не можешь меня просто отпустить?
Элоиза, похоже, давно собиралась задать этот вопрос. В ее словах звучало невинное любопытство, потому что она даже не знала, о чем спрашивала. Но он ответит ей так же, как ответит на вопросы журналистов через восемь часов.
— Потому, Элоиза, что сегодня утром мой отец умер и теперь я король Фаррехеда.
Второй раз за последние несколько часов Элоизе показалось, что мир перевернулся с ног на голову. Все, что она знала и чему могла доверять, исчезло.
— Умер?! Как это? — пробормотала Элоиза.
Ей представлялось невозможным, что Аббас, король Фаррехеда, может умереть. Он был полон жизни и решительности, пусть даже его решительность часто использовалась во вред его стране. Этот человек был нерушимым и бессмертным, словно силы природы. Элоиза знала, что у Одира были сложные отношения с отцом, но принц никогда не обсуждал их с ней. Даже во время помолвки.
— Три недели назад отец перенес инсульт и впал в кому. Врачи пытались сделать все, что могли. — Одир, пытаясь заблокировать в мозгу болезненные воспоминания о последнем разговоре с отцом, повторил слова, сказанные доктором ему по телефону восемнадцать часов назад.
