«Если, Сарипутта, тебя бы спросили: «Друг Сарипутта, как ты узнал, как ты увидел, что ты объявил о своём окончательном знании так: «Я понимаю: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования» – то, будучи спрошенным так, как бы ты ответил?»
«Если бы меня спросили так, Учитель, я бы ответил так: «С уничтожением источника, из которого проистекает рождение, я понял: «Когда [причина] уничтожена, то [следствие] уничтожено». Поняв так, я понимаю: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования». Будучи спрошенным так, Учитель, вот как я бы ответил».
«Но, Сарипутта, если бы тебя спросили: «Но, друг Сарипутта, что является источником рождения, что является его началом, из чего оно порождается и проистекает?» – то, будучи спрошенным так, как бы ты ответил?»
«Если бы меня спросили так, Учитель, я бы ответил так: «Рождение, друзья, имеет своим источником становление, становление является его началом, оно порождается и проистекает из становления». Будучи спрошенным так, Учитель, вот как я бы ответил».
«Но, Сарипутта, если бы тебя спросили: «Но, друг Сарипутта, что является источником становления… ?» – то, будучи спрошенным так, как бы ты ответил?»
«Если бы меня спросили так, Учитель, я бы ответил так: «Становление, друзья, имеет своим источником цепляние…».
«Но, Сарипутта, если бы тебя спросили: «Но, друг Сарипутта, что является источником цепляния… ?»
«Если бы меня спросили так, Учитель, я бы ответил так: «Цепляние, друзья, имеет своим источником жажду…».
«Но, Сарипутта, если бы тебя спросили: «Но, друг Сарипутта, что является источником жажды… ?»
«Если бы меня спросили так, Учитель, я бы ответил так: «Жажда, друзья, имеет своим источником чувство, чувство является его началом, оно порождается и проистекает из чувства». Будучи спрошенным так, Учитель, вот как я бы ответил».
«Но, Сарипутта, если бы тебя спросили: «Друг Сарипутта, как ты узнал, как ты увидел, что наслаждения чувствами более не наличествует в тебе?» – то, будучи спрошенным так, как бы ты ответил?»{409}
«Если бы меня спросили так, Учитель, я бы ответил так: «Друзья, есть эти три чувства. Какие три? Приятное чувство, болезненное чувство, ни-приятное-ни-болезненное чувство. Эти три чувства, друзья, непостоянны. Всё, что непостоянно – то страдательно. Когда это было понято [мной], наслаждения чувствами более не наличествовало во мне». Будучи спрошенным так, Учитель, вот как я бы ответил».
«Хорошо, хорошо, Сарипутта! А вот ещё один способ объяснения вкратце того же самого: «Всё, что чувствуется, включено в страдание»{410}. Но, Сарипутта, если бы тебя спросили: «Друг Сарипутта, посредством какого вида освобождения ты объявил об окончательном знании так: «Я понимаю: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования»? – то, будучи спрошенным так, как бы ты ответил?»
«Если бы меня спросили так, Учитель, я бы ответил так: «Друзья, посредством внутреннего освобождения, посредством уничтожения всяческого цепляния я пребываю осознанно таким образом, что загрязнения не наводняют меня, и я не отношусь к себе с презрением». Будучи спрошенным так, Учитель, вот как я бы ответил»{411}.
«Хорошо, хорошо, Сарипутта! А вот ещё один способ объяснения вкратце того же самого: «У меня нет замешательства в отношении загрязнений, о которых говорил Отшельник. У меня нет сомнений в отношении того, что они были отброшены мной».
Так сказал Благословенный. Сказав так, Счастливейший поднялся со своего сиденья и ушёл в свою хижину.
Затем, вскоре после того, как Благословенный ушёл, Достопочтенный Сарипутта обратился к монахам так: «Друзья, первый вопрос, который Благословенный задал мне, прежде не был продуман мной, поэтому я колебался с ответом{412}. Но когда Благословенный одобрил мой ответ, мысль пришла ко мне: «Если бы Благословенный задавал мне вопросы на этот счёт в различных выражениях и разными способами целый день, то я мог бы отвечать ему целый день в различных выражениях и различными способами. Если бы он задавал мне вопросы на этот счёт в различных выражениях и различными способами целую ночь… день и ночь… два дня и две ночи… три… четыре… пять… шесть… семь дней и ночей – в течение семи дней и ночей я мог бы отвечать ему в различных выражениях и различными способами».
