Их возмущенный писк еще сильнее испугать Юлю не мог, ее страх уже достиг абсолюта. Она едда успела спрятать брюшко в нору. Через секунду многотонная масса с оглушительным шлепком плюхнулась в стену, и подземелье вздрогнуло от ударной волны. После этого внизу больше уже не кричали.
Зато в норе творился истинный ад. Обдирая тельце Юля, рывками подтягивалась вверх парой лапок, а мыши метались вокруг, цепляясь когтями за волосы и кусая лицо, пока пробиралась всё выше. Мышцы горели от напряжения, но приступ клаустрофобии хуже всего. Страшнее всего сейчас тут застрять, дать задний ход уже было нельзя.
Когда Юля вытолкнула-таки себя в верхний тоннель, тело местами лишилось шкуры, а вместо лица – кровавая маска. Бессильно вытянув лапки, Юля мгновенно уснула, а скорей отключилась, не в состоянии вынести этот кошмар.
Мир за ним был устроен совсем по-другому, окутывая безмятежностью как одеялом. Они с Моней сидели на залитой утренним солнцем веранде. На нем простая льняная рубашка, он рассказывал что-то смешное, отчего на сердце становилось легко. Свежий ветерок приносил ароматы свежескошенной травы и цветущего сада, а прозрачный и быстрый ручей вплетал журчание в сельскую пастораль.
Мэери, в костюме горничной с накрахмаленным белым фартуком, с улыбкой прислуживала, накрывая им стол. Ее движения плавные и заботливые, она словно светится счастьем. На домотканую скатерть, расшитую затейливым орнаментом, поставили тарелку с блинами и медом, а рядом – кувшин молока с нежным, сливочным вкусом с тонкой ноткой ванили, которая напомнила…
Юля не смогла вспомнить что. Вспыхнувшая на миг тень тревоги ушла, когда Моня улыбнулся взял за руку. Это прикосновение наполнило сердце тихой радостью, растопив напряжение, словно теплый луч солнца пробился сквозь тучи. Оно не исчезнет и всегда было там.
Но даже в этой гармонии нашелся мелкий изъян. Поначалу он не особенно беспокоил, но досадная мелочь портила всё – на беленом потолке веранды чистила крылышки муха. Казалось, она не доставляла хлопот, но сам факт ее присутствия был неприятен. Что, если упадет в молоко? Оно тогда скиснет, а у Мэери его не так уж и много. К тому же муха и сама не вкус недурна.
Сытно жмурясь, Юля сбила ее плевком паутины и почувствовала странное ощущение в брюшке. Опустив взгляд, она увидела, как из нее вывалилось несколько крупных яиц. Быстро наклонившись, их бережно подобрала Мэери, чтобы положить в лоток к десятку других.
Замирая от ужаса, Юля повернула голову к Моне. Встретившись взглядами, они закричали – высоко и пронзительно, не веря тому, что видят глаза.
– Тише, красотка! Куда так орать? – спросил в темноте женский голос. Или сама темнота?
Юля медленно открыла глаза и увидела демонического образа девушку в слабом и зловещем сиянии, исходящим от кожи. Длинные рыжие волосы ниспадали огненной волной до бедер, а голову украшали небольшие рога – черные и блестящие, как обсидиан. Яркие глаза, будто горели, а полные губы изогнуты в насмешливой улыбке, обнажая клыки. Прекрасную фигуру обтягивал откровенный алый наряд с золотыми узорами, а за спиной покачивались кожистые крылья с прожилками кровеносных сосудов. Позади пылали похожие дракончиков твари, которые у нее были вроде собак.
– Эй, как твое имя? – спросила с властными нотками дева, словно начинала допрос. Голос был глубоким, с хрипловатым оттенком, от которого по спине пробежали мурашки.
Юля замялась, не зная, за кого себя выдать. Неизвестно, в каких отношениях с Роем эта бесовка. Вряд ли в хороших. Но всё лучше, чем червь, что чавкал внизу.
– «Та-Которую-Ждут», – потупилась Юля, вспомнив, что в свое время рассказала ей Инь. Моня всё больше молчал и стеснялся. Из него лишнего слова не выбить, а вот та была гораздо откровеннее с ней.
– Что? Повтори! – не поверили ей. Глаза бесовки сузились, а крылья дрогнули.
– «Та-Которую-Ждут»! – уже тверже сказала Юля. Самое время использовать единственный козырь. Хватит с нее паучиц и гигантских червей.
– Дездремон! – обернулась та к одному из своих огненных псов.
Он был самым крупным из них. Его чешуя отливала багровым, глаза светились ядовито-зеленым, а из пасти капало раскаленной смолой. Кивнув, показывая, что понял приказ, пес умчался с пугающей скоростью, оставляя за собой огненный след.
– Хм, «Та-Которую-Ждут»… – Бесовка шагнула ближе и наклонила голову набок, рассматривая израненное Юлино тело. Задрав лапки вверх, оно лежало как перевернутый на спинку жук. – А выглядишь так, будто тебя кто-то жевал.
– Там внизу это… – прошептала она, стараясь не показывать жвал из-за губ.
– Да знаю! – кивнула чертовка, подавая ей руку. – Раз жива, значит, повезло нам обеим. Тебя все тут ищут. Я – Лилит.
– Зачем? – робко спросила Юля, поднимаясь на лапки. Протянутая ей ладонь была слишком горячей и жгла.
– Не знаю, но гостей пришло много. – Та равнодушно пожала плечами. – За мной! Расскажут всё там.
