Странно, но это не принесло никому из них радости, хоть и по разным причинам. Напротив, только неловкость, смущение и чувство вины. Страсти улеглись, и каждая из них не знала, как вести себя дальше. Что им теперь делать, стоит ли об этом поговорить?
Первая нарушила молчание Юля:
– Сделаем вид, что ничего не случилось, да? Я… я не хочу об этом думать. Если начну, снова останусь одна. А я не могу, понимаешь?
Встав с кровати, Инь молча кивнула и отвернулась, чтобы не увидели слез.
– Тебе пора в школу, – сказала Юля, и ее голос, хоть и мягкий, прозвучал как приказ. – Помогу собраться, чтобы не спалили тебя.
– Я тогда в душ.
– Нет, ты не идешь в душ! – отрезала та, скрестив на груди ручки. – Моня не делает так. Он вообще редко моется, пока я не заставлю.
Инь поморщилась, зная, чего он не делал еще, но вновь послушно кивнула, понимая, что спорить нельзя. Это не ее дом, а Юля права. Надо войти в образ так, чтобы быть, а не казаться Моней. А это сумма привычек, где важна каждая мелочь. Ну вот за что это всё?
– Но зубы он чистит? – устало вздохнула, надеясь хотя бы там смыть с кожи пот.
– Не каждый день. А ты уже выглядишь как кинозвезда! – заключила Юля и, встав с кровати, потянулась, даже не думая прикрыть наготу.
– Но… – решилась-таки возразить Инь, стараясь на нее не смотреть.
– Никаких «но», – перебила та строго. Ее пальцы коснулись подбородка Инь, заставляя поднять голову. – «Режим Моня» – понял меня?
– Да, – обреченно согласилась она. – Ты настоящий тиран.
«
– Да. Всегда. – Юля улыбнулась – слабо, но с оттенком удовлетворения. – Пойдем, помогу одеться. А то ведь напялишь под брючки кружевные трусы.
Скривившись, Инь пошла за ней следом, вынужденная эти насмешки терпеть. Она не станет здесь «Тёмой», но в мужском теле легко точно не будет. Если только не «переключится», как сделала Юля – не в силах принять ужасную правду, подогнала ее под себя. Теперь искренне верит, что с ней ее Моня, у которого очередной шизотерический глюк.
– Вот, – продолжила экзекуцию та, доставая из шкафа его повседневные вещи, – мятые джинсы, застиранную футболку и видавшую виды толстовку. – И не причесывайся. Моня не причесывается. Просто взъерошь руками, вот так.
Она подошла и залезла пальцами в ее волосы, слегка дергая их. Пижамку, которую удосужилась-таки надеть, соскользнула с плеча, обнажая ключицу.
Инь в который раз почувствовала, как у нее горят щеки, но заставила себя отвести взгляд. Моня, похоже, был ненасытен, а Юля подошла слишком близко, и гормональня пляска сводила с ума.
– А носки… – девушка взяла из шкафчика и бросила на пол еще одну пару, откинув подальше ногой. – Всегда делай так. А эти носи несколько дней.
Инь мученически закатила глаза. Ну точно мать, собирающая в школу ребенка. Или девочка, одевающая любимую куклу? Но даже сейчас в этих движениях, жестах и голосе есть то, что делало строгость странно интимной, словно это тоже игра.
Юля поправила воротник толстовки, сама застегнула на джинсах все пуговицы, заставив чувствовать себя маленькой, уязвимой и одновременно желанной. Как детский сад.
– Ты слишком напряжен, расслабиться надо, – заметила Юля, увидев, как дрожат руки, когда Инь нагнулась к шнуркам. – Стой. Я сама.
Вздохнув, Юля опустилась на колени, завязала узел и подняла голову. Но встать ей не дали.
Инь схватила за волосы и притянула ее к животу. Она даже не поняла, как это вышло. Ее руки действовали будто сами, заставив замирать от сладкого ужаса. Ведь только что договорились всё это забыть!
К счастью, их мысли и ощущения, видимо, сошлись в одной точке. «Расслабление» не заняло много времени, но подарило незамысловатое и восхитительно порочное счастье всего за пару минут. Спонтанный секс всегда очень яркий, а этот поистине был фееричен – по крайней мере, для одной стороны.
Вот теперь Инь уже серьезно задумалась о новых для нее привилегиях. Быть мужчиной не так ужи плохо. Если так будут провожать каждый день, то жизнь заиграет новыми красками. Напряжение ушло, оставив пустоту и легкий звон в голове. Эта терапия лучше всяких таблеток выветрила из нее весь негатив.
– Что, неплохо быть мальчиком? – спросила Юля, вытирая губы тыльной стороной ладошки. – Будет еще лучше, если дурака валять перестанешь. Ни пуха.
С глупой, мечтательной улыбкой и, чуть шатаясь, Инь наконец-то вышла из дома. Покинуть его оказалось непросто, а Моня этого удовольствия лишал себя сам. Вот дурачок!
– Стой!
Она остановилась и замерла.
– Рюкзак забыл!
Улица была серой, холодной, с бензиновыми разводами в лужах. Стены домов изрисованы уродливым граффити, хмурые лица прохожих тенями скользили вокруг. Это будто другой мир – сумрачный и заколдованный, словно кто-то выпил из него всю радость и счастье. В такой атмосфере заряд «расслабления» растаял как дым.
