Опешив, Моня замолчал, пытаясь всё это уложить в голове. Верить словам демона глупо, но он сослался на Мири, а та вряд ли была с ним заодно. К тому же чувствовалось – несмотря ни на что, Роби уважала его, а Сири говорила об их честном сражении. Что, если хотя бы часть этого правда? Вдруг что-то зависит теперь от него?
Моня знал, что он не герой, но, возможно, пришло время хотя бы попытаться им стать. Не ради славы, не ради мести, а для того, чтобы найти свое место в истории. Даже если об этом будет знать только он.
– Что ты… вы мне предлагаете? – спросил Моня прямо, несмотря на то, что голос дрожал.
– Позволить Инь жить. Спрятать от Роби, не дав уничтожить ее – «вылить вино». Оно драгоценно, ты уж поверь.
– Как это сделать?
– Мы разыграем твою смерть. В каком-то смысле и правда умрешь. Этого не стоит бояться. – Мара явно пытался успокоить его. – Мы все умираем маленькой смертью, когда изменяемся хотя бы немного. Был один, а теперь уж другой. Только неподвижное истинно мертво, но в мире непостоянства неподвижного нет. А раз это так, то где тогда смерть?
Сомнения Мони только усилились. Может всё-таки глюк? И в этом спекулятивно-философском дискурсе коллапсирует его больной мозг? В здоровый подобные мысли прийти не могли.
– Я не хочу умирать! – заявил он, страхуясь от предложений «идти прямо на свет».
– Ты и не сможешь. Есть ли небытие? Кто его видит? – Мара возвысил голос, добавив в тон драматичных оттенков. – Если есть наблюдатель, то явно не смерть. А если нет, то кто это знает? Завтра исчезнет то «я», что сегодня. Тебе жалко то «я», которое было вчера? Его больше нет.
– В настоящем же есть. Вот оно.
– Но так ли это? Трудно сказать. Мы не видим течение времени, а чувствуем разницу между нашими настоящими ощущениями и нашими настоящим воспоминаниями о прошлых ощущениях.
Моня понял лишь то, что его заболтали. Пытаются манипулировать им. Этот старик с саркастичной усмешкой и пронизывающими бледно-голубыми глазами с самого начала казался ему воплощением лжи. Демон-куратор, скупщик душ, мастер адских козней – всё, что он говорил, могло быть уловкой, частью какого-то изощренного плана. Но что, если ставки действительно так высоки? А ошибка может стоить не просто жизни, а… конца всего сущего, как случалось не раз?
Конечно, эту ответственность Моня бы добровольно на себя не взвалил. Он не хотел быть свидетелем космических сил, став пешкой в игре вселенских масштабов. Но есть ли выбор? Мара дал ясно понять, что на кону целый мир.
«
– Что конкретно мне надо сделать? – спросил он, решив впредь избегать философии. От нее только звон в голове.
– Тебя прилюдно сожгут, как делают с «искателями», которых решили изгнать. Иллюзия здесь нам поможет. Тебя просто убьют, чтобы вы с Инь поменялись местами. Я спрячу ее, а Вахра-об-али решит, что ты получил «бан» и в Сансару зайти больше не сможешь.
– Но как мне выйти? Кнопки всё еще нет.
– Видишь ли… Инь там начудила слегка и сейчас без сознания, поэтому…
– Что? Она хоть жива? – крикнул Моня так, что дёрнулся даже туман.
– Пока. Если у нас всё получится, будешь жить. Я помогу.
– А Юлька? С ней всё хорошо? Что там случилось вообще?
– Успокойся, с ней как раз полный порядок. Инь обманули, а она восприняла всё это… остро. Как придешь там в себя – почини сразу шлем. Сири оторвала контакт под панелью. Надеюсь, к этому времени Роби отстанет от нас. А пока мы простимся.
– У меня еще есть вопросы! – запротестовал Моня.
– В Сансаре лишь моя тень, которую трудно поддерживать долго. Да и нечего мне тебе больше сказать.
Шум моря пропал, туман растаял, оставив в камере Моню. Она вернулась к своему прежнему виду – холодная и тесная, точно клетка. Мары в ней уже нет, но его слова звенели еще в голове: «
Эти фразы были слишком огромными, слишком пугающими, чтобы уместиться в голове Мони. Он почувствовал, как грудь сдавило, а дыхание стало прерывистым, словно воздух в камере закончился, точно она уже в космосе.
Вселенная – это же всё, что есть! Всё, что может быть! Его комната со шлемом «Харон», запах борща, даже ненавистный голос Рафа, тиранящего с начальной школы – всё это может исчезнуть? Как можно уничтожить всё? И как это – «предыдущую»? Значит, их было несколько? А сколько? И этой тоже не будет? Тогда исчезнет и «Разрушитель Миров»! Или он рождается в ней, чтобы стать ее палачом?
Прижав колени к груди, Моня сидел в своей камере, как кум Тыковка из Чипполино, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разбегались, как мыши, которых слышал в углу. Что толку размышлять о высоких материях с серьезным лицом, если в этом не смыслит? Космологии не была сильной его стороной, и объять аналитической мыслью универсум не выйдет. Есть более приземленные темы, которые беспокоили больше.
