Сансиро сел возле хибати и стал слушать рулады, которые выводил металлический чайник. Не желая мешать, старуха удалилась. Сансиро грел руки над чайником и ждал, когда проснется Хирота. Тот спал крепким сном. Тишина привела Сансиро в хорошее настроение. Он побарабанил пальцами по чайнику, налил в чашку кипятку и, дуя, стал пить. Хирота, видимо, недавно подстригся, волосы на затылке были совсем короткими. Он лежал, повернувшись к стене, и Сансиро виден был кончик его усов.
Сансиро достал «Хайдриотафию», которую принес, чтобы вернуть Хироте, и начал читать с пятого на десятое, мало что понимая. Написано, к примеру, о том, что в могилу бросают цветы, что римляне питают affection[70] к розам. Что значит это слово – неясно, но, вероятнее всего, оно значит «любить». Еще написано о том, что греки использовали для этого амарант. Опять неясно, хотя, должно быть, это название цветка. Дальше идет нечто непостижимое. Сансиро оторвался от книги и посмотрел на Хироту. Хотелось бы знать, зачем сенсей дал ему такую сложную книгу? И почему, несмотря на сложность, ему интересно читать? Вдруг ему пришло в голову, что сенсей, собственно, и есть «хайдриотафия».
Наконец Хирота зашевелился и приподнял голову.
– Давно пришли?
Сансиро не скучал и посоветовал профессору еще поспать.
– Нет, надо вставать, – ответил Хирота, закурил и стал молча выпускать густые струи «философского» дыма.
– Спасибо за книгу, – сказал Сансиро.
– Прочли?
– Да, но мало что понял. Прежде всего непонятно само название.
– «Хайдриотафия».
– А что это значит?
– Не знаю. Но слово это, во всяком случае, греческое.
Сансиро не осмелился дальше расспрашивать. Хирота зевнул.
– Славно поспал. И сон интересный видел, приснилась, знаете ли, девушка.
Сансиро ждал подробностей, но Хирота предложил сходить в баню.
Помылись и измерили свой рост. У Хироты было сто семьдесят сантиметров, у Сансиро – сто шестьдесят пять.
– Еще подрастете.
– Вряд ли. Вот уже три года как не расту.
– Вот как! – сказал Хирота. «Считает меня совсем мальчишкой», – подумал Сансиро.
Когда они вернулись из бани, Хирота предложил Сансиро остаться, если он не торопится. Считая своим долгом все объяснить, Сансиро последовал за профессором в кабинет.
– Сасаки еще не возвращался?
– Он предупредил, что может задержаться. Последние дни совсем замотался с этим концертом. Не знаю, то ли он в самом деле услужливый человек, то ли просто любитель побегать?
– Он добрый.
– Доля доброты в его поступках, разумеется, есть. Только голова у него устроена не по-доброму, поэтому из всех его затей ничего путного не выходит. Посмотришь на него – человек он вроде бы дельный, толковый. Даже чересчур. А проку от этого никакого. Сколько мы говорили с ним – все напрасно! Теперь уж я рукой махнул. Этот человек просто создан для озорства.
Сансиро подумал, что бесполезно сейчас защищать Ёдзиро, когда налицо результаты его деяний. И он перевел разговор на другую тему:
– Вы читали заметку в газете?
– Да, видел.
– А до этого ничего не знали?
– Нет.
– Удивились, наверно…
– Удивился? Пожалуй, да. Но не в той мере, что неискушенные молодые люди. Я ведь знаю жизнь.
– Вам, видимо, все это неприятно?
– Пожалуй, немного. Однако люди моего возраста далеко не все поверят этой заметке. Так что и здесь я меньше огорчаюсь, нежели молодые. Ёдзиро сказал, что попросит одного своего знакомого, сотрудника редакции, написать опровержение, что выяснит, кто автор письма, накажет его и сам тоже поместит в журнале опровержение, словом, болтает всякий вздор. И опять-таки из самых лучших побуждений. Так не проще ли с самого начала не делать глупостей?
– Ведь он не собирался причинять вам зло, наоборот, заботился о ваших интересах.
– Не хватало еще, чтобы он сделал это умышленно. Но судите сами, вести кампанию в мою пользу втайне от меня, по собственному усмотрению выбирая способы и программу действий, не значит ли это пренебрегать мною, а следовательно, и моим добрым именем?
Сансиро оставалось только молчать.
– А эта глупейшая статья «Невзошедшее светило»? Под ней стоит ваше имя, но написал-то ее Сасаки, а не вы, верно?
– Да, верно.
– Вчера он в этом признался. А главное, вас поставил в дурацкое положение. Такой вздор мог написать один Сасаки. Я ведь читал. Ни содержания, ни формы. Ну, прямо барабан Армии спасения. Такое впечатление, что она написана с целью вызвать неприязнь у читателей. Предвзята от начала до конца. Любой человек со здравым смыслом усмотрит в этой статье корысть. Чему же тут удивляться, что, по мнению многих, это я заставил своего студента ее написать? Так что в газетной заметке есть доля правды.
