На улице, поблескивающей от инея, почти никого не было, кроме студентов, все они шли в одном направлении, все спешили. Холод, казалось, отступил перед жизненной энергией молодых людей. Среди них Сансиро заметил длинную фигуру Хироты в сером крапчатом пальто. Он казался выходцем из прошлого века, даже шел не как все – спокойно, не спеша. Наконец он скрылся в воротах колледжа, за которыми стояли высокие сосны. Своими ветвями они, словно зонтом, укрывали подъезд. Когда Сансиро дошел до ворот, Хирота уже исчез из виду, и перед Сансиро высились только сосны, а над ними башня с часами, которые то спешили, то отставали, то просто стояли.
Заглянув в ворота, Сансиро снова повторил про себя: «Хайдриотафия». Из всех запомнившихся ему иностранных слов это было самое длинное и самое трудное. Смысла его он так и не понял и все собирался спросить у Хироты. Попытался как-то узнать у Ёдзиро, и тот ответил, что это, пожалуй, разновидность de te fabula. Сансиро же казалось, что между этими двумя словами нет ничего общего. De te fabula – нечто легкое, пляшущее, а вот «хайдриотафию» никак не запомнишь, до того трудное это слово. Стоило дважды его повторить, как ноги Сансиро сами собой пошли медленнее. Оно будто нарочно было создано древними для Хироты-сенсея.
Придя на факультет, он сразу почувствовал себя в центре внимания. Ведь все были уверены, что именно он автор «Невзошедшего светила». Он вознамерился было выйти наружу, но из-за холода раздумал и остался стоять в коридоре. В перерыве между лекциями Сансиро извлек из кармана письмо от матери и стал его читать.
Мать настоятельно звала его на зимние каникулы домой, как в те далекие времена, когда он учился в Кумамото. Однажды ему даже пришла туда телеграмма еще до начала каникул. «Приезжай», – писала мать, и Сансиро был уверен, что она заболела. Примчался домой, а там все в порядке, мать не нарадуется, что он приехал. Спросил, в чем дело, говорит – заждалась и обратилась с вопросом к богу урожая риса О-Инарисама. Бог ответил, что Сансиро уже в пути. Вот она и стала волноваться, не случилось ли беды. Может быть, и сейчас она вопрошала бога, подумал Сансиро. Но в письме об этом не было ни слова. Лишь сообщалось, что О-Мицу-сан тоже ждет. Она бросила гимназию в Тоёцу и сейчас живет дома. Еще мать писала, что скоро он получит посылку со стеганым кимоно, которое сшила О-Мицу-сан. Плотник Какудзо проиграл девяносто восемь иен, событие было описано во всех подробностях. Однако эту часть письма Сансиро лишь рассеянно пробежал глазами. Какудзо сказал, что явились какие-то трое и заявили, что намерены купить лес. Какудзо вызвался быть провожатым. Пока они бродили по лесу, деньги, которые у него были с собой, исчезли. Жене Какудзо сказал в порядке оправдания, что совершенно не помнит, когда именно его обокрали. Жена высказала предположение, что ему дали понюхать снотворное, на что Какудзо нерешительно ответил, что так, возможно, оно и было. В деревне, однако, все сходятся на том, что его ободрали как липку в азартной игре. Дальше следовало предостережение: раз в деревне такое творится, то каким осмотрительным надо быть в Токио.
Когда он складывал письмо, подошел Ёдзиро.
– Ага, любовное послание! – Сегодня он был веселее, чем накануне, даже шутил.
– Да нет, от матери, – слегка хмурясь, ответил Сансиро, засовывая письмо в карман.
– А может, от барышни Сатоми?
– Говорю тебе, нет.
– Слышал новость о Сатоми?
– Какую новость?
В этот момент к ним подошел студент и сказал, что внизу Ёдзиро ждет какой-то человек, который хочет купить билет на концерт. Ёдзиро помчался вниз и исчез. Сансиро никак не мог его найти, и ему лишь оставалось усердно записывать лекцию.
После занятий он, как и намеревался, зашел к Хироте. В доме стояла обычная тишина. Вытянувшись во весь рост, профессор спал в столовой. Сансиро справился у старухи служанки о его здоровье. Служанка ответила, что вчера господин допоздна не спал и сегодня, придя домой, сразу же изволил лечь. Из-под короткого покрывала торчали ноги Хироты. На вопрос Сансиро, почему профессор поздно лег накануне, служанка ответила, что он всегда работает допоздна, а вчера очень долго беседовал с Сасаки-сан. Сансиро так и не понял, почему вдруг Хирота лег спать днем, зато догадался, что Ёдзиро вчера обо всем ему рассказал. Единственное, чего он не выяснил, это ругал ли сенсей Ёдзиро, но вряд ли старуха об этом знала, а самого Ёдзиро он так и не нашел в университете. Но, судя по тому, что Ёдзиро повеселел, можно было предположить, что все обошлось без скандала. Впрочем, Ёдзиро – человек сложный, и Сансиро мог ошибиться в своих предположениях.
