Сансиро заметил, что не все платят за билеты, и, поскольку был мнительным, встревожился: вернут ли они потом Ёдзиро деньги? Ёдзиро ответил, что, конечно, не вернут, но все равно выгоднее продать побольше. По такому же принципу, например, лондонское издательство «Таймс» продавало в Японии энциклопедию. Этот поистине великолепный довод не убедил, однако, Сансиро, и он решил на всякий случай предостеречь друга, на что Ёдзиро ответил еще более великолепным доводом:
– Ведь я имею дело со студентами Токийского имперского университета!
– Пусть так, но среди них, я полагаю, немало людей беспечных, вроде тебя…
– Ну, это ты напрасно… Да и «Литературная ассоциация», я думаю, не будет придираться к незлостным неплательщикам. Сколько ни продавай билетов, ей все равно придется залезть в долги.
Когда же Сансиро поинтересовался, чье это мнение, Ёдзиро или ассоциации, Ёдзиро весьма дипломатично ответил, что тут ассоциация сходится с ним во мнении.
В общем, по словам Ёдзиро, получалось, что лишь глупец может не пойти на концерт. И он так рьяно в этом убеждал всех, что многие поддавались на уговоры. Трудно сказать, зачем он это делал: то ли сам верил, что будет интересно, то ли хотел позабавить себя и окружающих, то ли создать ажиотаж и расшевелить всех на свете, то ли просто продать билет. Именно поэтому некоторые предпочитали оставаться глупцами и отказывались от билетов.
Ёдзиро каждому сообщал, что члены ассоциации репетируют до полного изнеможения и он опасается, как бы перед самым спектаклем они не вышли из строя. Декорации просто грандиозные! Чтобы их изготовить, собрали всех даровитых молодых художников Токио и велели показать, на что они способны. Костюмы выдержаны в старинном стиле. Либретто совершенно новое и очень интересное.
Хироте-сенсею и Харагути-сан посланы пригласительные билеты. Нономия и Сатоми для себя и для сестер купили самые дорогие билеты. В общем, все идет прекрасно. Из солидарности с Ёдзиро Сансиро провозгласил здравицу в честь концерта.
Вечером Ёдзиро явился к Сансиро, молчаливый и угрюмый. От жизнерадостности его не осталось и следа. Он сел возле хибати, то и дело повторяя: «Ну и холод, ну и холод!» Но, судя по выражению его лица, холод тут был ни при чем. Подержав недолго руки над хибати, он засунул их в карманы. Чтобы разогнать уныние Ёдзиро, Сансиро переставил поближе к нему настольную лампу, но это не помогло. Ёдзиро сидел по-прежнему нахохлившись, в свете лампы блестела только его голова, большая, с коротко остриженными черными волосами. Он поднял ее, лишь когда Сансиро спросил: «Что-нибудь случилось?», посмотрел на лампу и ни с того ни с сего спросил:
– Здесь еще не провели электричество?
– Нет еще. Но в ближайшее время, сказали, проведут. С этой лампой ужасно темно.
Однако Ёдзиро, видимо, уже забыл о своем вопросе и воскликнул:
– Послушай, Огава, беда стряслась!
Ёдзиро вытащил из кармана две измятые газеты, взял одну из них, разгладил, сложил пополам, сунул Сансиро и, ткнув пальцем, сказал: «Вот, читай!» Сансиро придвинулся ближе к свету и увидел заголовок: «На филологическом факультете университета». Содержание заметки сводилось к следующему. Отделение зарубежной литературы факультета издавна находилось в ведении европейцев, они, собственно, и вели преподавание. Однако в соответствии с духом времени, а также пожеланиями большинства студентов, решено пригласить для чтения лекций и соотечественников. При подборе кандидатур остановились на господине Н. Как нам сообщили, в ближайшее время его имя будет объявлено. Господин Н. недавно вернулся из-за границы, куда был командирован на учебу. Человек он весьма способный и наиболее подходящий кандидат на вакантную должность.
– Значит, Хироту-сенсея обошли?! – обернулся Сансиро к Ёдзиро, который сидел, уставившись на газету. – Это точно?
– Да, вроде бы, – кивнул Ёдзиро. – Я, признаться, просчитался. Был уверен, что все будет в порядке, хотя слыхал, что этот Н. ведет усиленную кампанию…
– Может, все это одни слухи? Надо подождать, пока объявят.
– Если б только эта заметка, тогда еще полбеды. Ведь о сенсее тут ни слова. Однако… – Ёдзиро сложил пополам газету, которая была у него в руках, и, держа палец на заголовке, пододвинул ее к Сансиро.
Из начала заметки Сансиро не узнал ничего нового, но то, что было напечатано дальше, его ошеломило. О Хироте писали, что он крайне безнравственный субъект, десять лет преподает в колледже языкознание, способностей особых не проявил и никому не известен. Тем не менее, прослышав о намерении пригласить в университет нашего соотечественника, специалиста по зарубежной литературе, не замедлил организовать тайную кампанию среди студентов с целью самовосхваления. Более того, он побудил своего ученика поместить в одном журнальчике статью под названием «Невзошедшее светило». Статья появилась под псевдонимом Рэй Ёси, но, как стало известно, ее написал бывающий в доме Хироты студент филологического факультета Сансиро Огава.
Так выплыло на свет божий имя Сансиро. Некоторое время друзья молча смотрели друг на друга.
