«Не нужно показывать ему, что он болен, — подумал Круз, — не нужно слишком уж жалеть его, иначе его жизнь сделается невыносимой, ведь это так ужасно, жить, зная почти точно день своей смерти. Ведь мальчик наверняка слышал разговоры медперсонала в клинике и представляет всю опасность своей болезни. Как быстро он привыкает к своему положению, — подумал Круз. — Ведь еще совсем недавно он тяготился своей почти полной глухотой, а теперь прекрасно разбирает слова по губам. И даже некоторые из его одноклассников не догадываются, что он потерял слух».
Круз осторожно поднялся со стула и отошел в сторону. Брэндон, казалось, не заметил его отсутствия.
«А все‑таки молодец Ридли, — подумал Круз Кастильо, — как он предан мне».
Он подозвал своего напарника. Ридли, оглядываясь, приблизился к нему.
— Я не слишком усердствую? — спросил он.
— Да нет, что ты, в самый раз. Ты молодчина, так развеселил ребят.
— Да это ерунда.
— Нет, Ридли, я бы так не смог. У меня бы получилось очень неуклюже.
— А ты, Круз, просто не пробовал. Нужно просто вспомнить самого себя в детстве, вспомнить свои проделки и тогда ничего сложного не будет. Ты прекрасно сможешь выступать перед детьми, они будут аплодировать, и ты забудешь о своей работе, о своих несчастьях. Это так хорошо — устраивать праздники. В общем‑то, жизнь и существует только для них.
— Ты, Ридли, смотрю, стал философом за время моего отсутствия.
— Нет, Круз, философом я не стал, но сижу теперь, кстати, за твоим столом.
Круз поморщился.
— Да, честно говоря, я тебе не завидую, ведь вся тяжесть операций по выявлению нелегалов теперь легла на твои плечи.
— Забудь ты про это, Круз, ведь сегодня такой хороший день, такие хорошие гости, — он показал рукой на перепачканных в торт детей, которые счастливо смеялись.
— Я бы хотел забыть, — признался Круз, — но поверь, это невозможно.
— Я тебя понимаю.
Круз регулярно высылал анализы доктору Хайверу. Тот обычно сообщал результаты по телефону. Круз пытался добиться от него объяснения некоторых показателей, но доктор все время уходил от ответа и говорил, что нужно собрать необходимое количество информации.
Наконец Круз настоял, чтобы тот прислал ему распечатку со всеми анализами Брэндона за последнюю неделю и вдобавок к ней приложил список норм содержания веществ в организме. И вот долгожданный отчет пришел.
Круз рано утром спустился на крыльцо за почтой. Вместе с газетами на ступеньке лежал плотный конверт. Круз, даже не удосужившись поднять газеты, тут же распечатал конверт. Перед ним была компьютерная распечатка анализов Брэндона.
Он сел в гостиной за столом и принялся сличать цифры. Получалось что‑то совсем непонятное. За последнюю неделю уровень содержания длинноцепных жиров в организме Брендона повысился, хоть они были полностью исключены из рациона.
— Это какая‑то бессмыслица! — воскликнул Круз. — Может они перепутали результаты анализов, и нам прислали совершенно другой лист?
Круз вопросительно посмотрел на Сантану. Та взяла бумагу, пробежала глазами по цифрам.
— Я еще ничего тут не понимаю, Круз, но если ты говоришь…
— Нужно срочно позвонить доктору Хайверу. Хотя тут написано, что это анализы Брэндона и внизу стоит подпись самого доктора Хайвера.
Круз схватил телефонную трубку и принялся набирать номер доктора Хайвера. Сантана замерла в ожидании.
Доктор Хайвер, к счастью, оказался на месте.
— Доброе утро, мистер Кастильо. Как я понимаю, вы уже получили мое письмо?
— Да, но я не могу сообразить, в чем тут дело. Мы полностью исключили из рациона длинноцепные жиры, а уровень их в крови Брендона больше, чем до начала лечения.
— Мистер Кастильо, я советую вам успокоиться и немного подождать, ведь ваш мальчик находится на диете очень непродолжительное время. Возможно, эти цифры — отголоски его прежнего питания, а нам обязательно нужно собрать большую базу данных. Так что наберитесь терпения, и его состояние, может быть, улучшится. А сейчас выводы делать слишком рано.
— Но как же другие мальчики! — воскликнул Круз. — Вы же видите, что уровень содержания длинноцепных жиров повышается и нужно что‑то делать!
— У других детей та же картина, — признался доктор Хайвер, — и я, честно говоря, не понимаю, в чем дело.
— Но ведь нужно предпринять тогда соответствующие меры! — воскликнул Круз.
Сантана поняла, что доктор Хайвер уходит от ответа и не может предложить конкретных мер. Она схватила мужа за руку, но тот мягко отстранил ее от себя и прикрыв трубку рукой сказал:
— Сантана, пожалуйста, я сам поговорю с доктором.
Та послушно отошла, прислонилась к стене, но ее волнение выдавали руки. Она крепко сцепила пальцы и нервно перебирала полу халата.
— Доктор Хайвер, — начал Круз, — признайтесь, ведь в мире не вы один занимаетесь этой проблемой?
— Естественно, — сказал врач.
— И наверное, существуют терапевтические методы лечения?
— Несомненно.
— Так почему вы раньше молчали о них еще до того, как мы дали согласие включить Брэндона в вашу группу? Неужели вам безразлична судьба нашего сына и вы заботитесь только о сборе данных?
