— Я помогу тебе, — тихо произнес доктор Лисицки и пятясь спиной двинулся по подиуму.
Мальчик шел, держась за него, с трудом переставляя ноги. Он думал над каждым шагом, но было заметно — ноги не слушаются его. Казалось, что пол все время ускользает из‑под ног ребенка, и он не может уверенно ступать.
— Ну что ж, малыш, иди, иди, — приговаривал доктор Лисицки.
Он повернулся к залу.
— Как вы все видите, сейчас у ребенка значительно нарушена походка, а до поступления в наш центр нарушения были незначительными. Нарушения прогрессируют и, как вы все видите и понимаете, вскоре его ожидает паралич. Иди, Брэндон, иди, — обратился доктор к застывшему мальчику.
Тот отрицательно покачал головой.
— В чем дело? — изумился врач.
— Я пой–ду, — по слогам проговорил Брэндон, — но только если вы не будете так говорить.
Улыбка тотчас же исчезла с лица доктора Лисицки. Он сделался серьезным и опустился перед мальчиком на корточки.
— Извини, Брэндон, — ласково произнес он, — давай я тебя отнесу на стол и ты немножко посидишь.
— Нет, я сам, — упрямо сказал Брэндон.
Сантана была готова сорваться со своего места, подхватить Брэндона и выбежать с ним из зала, но Круз удержал ее.
Брэндон, преодолевая недуг, сам, без посторонней поддержки, сделал несколько неуверенных шагов по направлению к столу.
Доктор Лисицки хотел помочь ему, но тот отстранил его руку.
— Я сам, — проговорил мальчик.
Аудитория с замиранием следила за тем, как ребенок борется со своим бессилием. Наконец, Брэндон сумел добраться до стола, вцепился в его край обеими руками и замер, тяжело дыша.
Сантана не выдержала, подбежала к сыну, подхватила его на руки и остановилась, глядя на Круза.
— Если можно, мы покинем зал, доктор Лисицки, — громко сказал Круз.
— Да–да, пожалуйста, сестра вас проводит.
Сантана и Круз быстро вышли из аудитории. Брэндон дрожал от напряжения. Было видно, что он истратил почти весь запас своих сил. Сантана гладила его по коротко остриженной голове и приговаривала:
— Боже, что с тобой?
— Мама, я люблю тебя, — прошептал мальчик и опустил свою голову на плечо матери.
Круз сообразил, что они оставили в зале инвалидную коляску. Сестра милосердия взяла Сантану за локоть.
— Миссис Кастильо, — пройдемте в палату, Брэндона нужно одеть.
Сантана только сейчас ощутила, какой холодный Брэндон. Она принялась дуть на его озябшие пальцы.
После расширенного консилиума доктор Лисицки вновь встретился с Крузом. Они сидели в кабинете врача, и доктор уверенно объяснял сложившуюся ситуацию.
— Мы сделали, в принципе, все что было в наших силах. Сделали все то, на что способны, применили новейшие методы, использовали все, чем располагает медицина на сегодняшний день. Но как видите, результат не очень утешительный.
— Да, — кивнул Круз.
— Мы, конечно, смогли приостановить ход болезни, но я думаю, что это временно и поэтому, как я вас уже предупреждал, готовиться нужно к худшему.
— Да, я это понял, — прошептал Круз.
— Но отчаиваться ни в коем случае нельзя. Мы сделаем все что можем, все, на что способна наша медицина. Ведь вы понимаете, что ваш ребенок не единственный и поэтому мы будем искать средства, которые смогут победить эту болезнь.
— Да, я понимаю.
Крузу совсем не хотелось разговаривать с доктором Лисицки. Ему было очень тяжело слышать то, что доктор расписался в своем бессилии.
— Скажите, а вы уверены, что больше ничем нельзя помочь моему ребенку?
Доктор сжал виски ладонями.
— Знаете, мистер Кастильо, я понимаю, что вам это слышать очень тяжело, но пока никто не в состоянии остановить ход болезни, никто не может победить ее. Мы просто можем немного замедлить, затормозить процесс. Это единственное, и мы это сделаем.
— Понятно, — Круз поднялся. — Доктор Лисицки, скажите мне честно…
— Я и до этого был абсолютно честен с вами.
— Я не о том. Признайтесь, есть смысл оставлять Брэндона в вашем институте?
— Если речь идет о спасении его жизни — нет, — покачал головой доктор.
— А что вы можете посоветовать?
— Я с вами абсолютно откровенен: советовать нечего, мы перед этой болезнью бессильны.
— Тогда мы заберем ребенка и попытаемся спасти его сами.
— Что ж, это ваше право, мистер Кастильо. Каждый пытается бороться до конца, и я хочу верить, что у вас что‑нибудь получится. И если возникнут проблемы, обращайтесь ко мне.
— Спасибо, доктор. Круз вышел из кабинета.
Через день после приезда в Санта–Барбару в доме Кастильо раздался телефонный звонок.
Круз поднял трубку. Он услышал незнакомый мужской голос.
— Я бы хотел поговорить с мистером Кастильо.
— Я вас слушаю.
— Я узнал о болезни вашего ребенка и хотел бы вам помочь.
— Вы врач? — с надеждой в голосе спросил Круз.
— Нет, — заспешил с ответом незнакомец, — я машинист.
— Машинист? — переспросил Круз, не понимая, в чем дело. — Но как вы собираетесь помочь нашему ребенку?
— Дело в том, что у меня самого сын болен лейкодистрофией.
— Давно?
