— Это у меня уже второй сын. Первый умер, и поэтому я прекрасно понимаю ваше состояние. Мы с женой организовали фонд, собрали родителей детей больных лейкодистрофией. Наш фонд финансирует исследования этой болезни, мы проводим семинары, поддерживаем родителей, стараемся помочь детям. Ведь мальчики болеют этой болезнью не только в Америке, но и в Европе, в Японии, в Австралии. Наш фонд действует во всем мире, но центр находится у нас в Америке.
— Ваш фонд существует давно?
— Нет, недавно, мы с женой организовали его после смерти первого сына.
— Я вам сочувствую, — не найдя что сказать, произнес Круз.
— Спасибо. Я бы хотел пригласить вас на одно из наших заседаний, оно состоится вскоре и думаю, оно будет вам полезно.
— Мы с женой с удовольствием примем ваше приглашение. Кто‑нибудь один из нас обязательно приедет.
— Было бы желательно увидеть вас двоих, — сказал незнакомец, — ведь я думаю, тяготы падают в одинаковой мере и на вас, и на вашу жену.
— Да, конечно.
— Скажите, мистер Кастильо, это у вас единственный ребенок?
— Да.
— Вы, наверное, уже обращались и в Центр ребенка и в Институт исследования иммунных систем человека?
— Конечно, — сказал Круз Кастильо, — мы побывали везде, где только можно.
— И конечно же, никаких положительных результатов? Я взял телефон у доктора Лисицки. На мой взгляд, химиотерапия — единственный способ, способный приостановить болезнь.
— Неужели вы не верите в возможность полного выздоровления? — спросил Круз.
— К сожалению, мне пришлось убедиться в бессмысленности всех остальных методов. Ведь мой первый сын умер, а состояние второго на сегодняшний день критическое.
— Мне очень жаль.
— Кстати, я забыл представиться, — сказал незнакомец, — меня зовут Луис Смит.
— Очень приятно, — ответил Круз, — думаю, мы с вами скоро встретимся.
— Я послал вам официальное приглашение на встречу, но все‑таки решил позвонить. Ведь это разные вещи — официальная бумага и живой разговор с человеком.
— Спасибо, мистер Смит.
Круз положил трубку.
— Кто это? — спросила Сантана.
— По–моему, у Брэндона появился еще один шанс.
— Неужели? — Сантана с надеждой схватила руку Круза. — Это врач?
— Нет, но оказывается, существует общественный комитет, фонд родителей детей больных лейкодистрофией. Они финансируют исследования и проводят семинары, и мистер Смит послал нам приглашение.
— Откуда он о нас узнал?
— Доктор Лисицки дал ему наш телефон.
— Ты думаешь, нам стоит поехать на встречу? Ведь Брэндон останется один, а я боюсь оставлять его на попечение сиделки.
— Если хочешь, Сантана, оставайся, а я должен поехать.
Женщина задумалась.
— Нет, Круз, мы поедем вместе. Тем более, завтра приедет Мария и Брэндона можно будет оставить на нее.
— Как он сейчас? — спросил Круз.
— Он обнял своего медведя и уснул.
Круз поднялся на второй этаж, приоткрыл дверь и долго смотрел на спящего ребенка.
Сантана не очень хотела ехать на конференцию, куда их с мужем пригласили. Она не очень верила во все эти конференции и к тому же ей очень не хотелось оставлять Брэндона одного. Но Мария уговорила Сантану поехать.
— Возможно, что‑нибудь полезное ты там узнаешь, чему‑то научишься. Возможно, вам что‑то подскажут, — уговаривала Мария.
— Да нет, я не верю во все эти конференции, не верю во все эти разговоры, — отвечала Сантана.
— Но почему же? Надо ехать. Круз, ты должен убедить Сантану, что надо ехать, а за Брэндоном я посмотрю. Не волнуйтесь, я буду к нему относиться как к своему родному сыну, так что можете ехать смело.
— Спасибо тебе, Мария, за заботу и за поддержку, — Круз положил руку на плечо кузины.
— Поезжайте, я думаю, это для вас необходимо. Сантана еще немного поколебалась, но в конце концов решительно кивнула головой:
— Хорошо, если вы вдвоем убеждены, что ехать надо, то я согласна.
— Конечно поедем, дорогая, — Круз обнял за плечи Сантану, — думаю, хоть что‑нибудь полезное мы оттуда вынесем. Нельзя просто так сидеть сложа руки.
— Да, конечно, я понимаю тебя, Круз, надо действовать, поэтому я согласна.
Сборы были очень недолгими, и утром следующего дня Сантана и Круз уже были на конференции, которую проводил фонд, состоящий из родителей детей, больных лейкодистрофией.
Фонд арендовал большой зал, в фойе на длинных столах были расставлены диетические блюда, приготовленные без вредных компонентов. Родители расхаживали между этих столов, рассматривали блюда, делились рецептами их приготовления.
Сантана записывала в блокнот рецепты, хотя не верила в то, что ребенка можно спасти, пользуясь какой бы там ни было диетой. Круз присматривался к лицам родителей. Они все были в чем‑то похожи, у всех было одно и то же горе.
— У нас один ребенок умер, а один еще жив, — поделился с Крузом своим горем один из участников.
— И чем вы лечили своих детей?
— Мы перепробовали все — скорбно опустив голову говорил мужчина, примерно такого же возраста, что и Круз.
— И что?
— Как видите, никакой помощи. А сейчас у нас остался только один сын, и мы очень переживаем.
— И у нас один ребенок, и он сейчас себя плохо чувствует.
Мужчина развел руками.
