Здание суда было построено в конце прошлого века, как, наверное, и большинство административных зданий в этом небольшом городе. Такой огромный дворец больше подошел бы для Чикаго или Бостона. Его размеры свидетельствовали о том безграничном уважении, которое жители Бриджпорта питали к закону и правосудию. Огромные высокие своды, украшенные лепниной, толстые дорические колонны, множество скульптур говорили о том, что архитектор строил дворец правосудия по примеру Парфенона.
В самом зале заседаний была старая резная мебель, тяжелые балюстрады. Голос секретаря суда, казалось, тонул в этом великолепии, пришедшем в этот зал из прошлого. Секретарю пришлось повысить голос до крика, чтобы собравшиеся, занятые кроме всего прочего еще и собственными разговорами, услышали его:
— Прошу всех встать! — прокричал секретарь. — Судебное заседание начинается! Председательствует судья Флоренс Кингстон.
Он показал рукой на только что вошедшую в зал заседаний из боковой комнаты высокую темнокожую женщину, облаченную в судейскую мантию. Она медленно прошествовала на свое место и, с достоинством усевшись в кресло, дождалась, пока все присутствующие в зале тоже займут свои места. Наконец, все угомонились, и судья, дождавшись, пока в зале установится полная тишина, сказала, обращаясь к присутствующим:
— Дело, к рассмотрению которого мы сейчас приступаем, носит явно скандальный характер. Поэтому я не потерплю никакого неповиновения аудитории. Если вы хотите присутствовать на заседаниях, то настоятельно рекомендую вам хранить полное молчание.
По залу, где скопилось множество любопытствующих, прошел шепоток неудовольствия, но судья вновь обвела строгим взглядом присутствующих и резким взмахом руки установила полную тишину:
— Господа, вы должны понимать, что я сейчас нахожусь в очень сложном положении. Но ничего не поделаешь — если хочешь работать в цирке, то должен уметь вертеться на трапеции.
Судья выдержала паузу, как бы ожидая, что кто‑нибудь в зале возмутится и его можно будет выставить за дверь, но все присутствовавшие на судебном заседании благоразумно хранили полное молчание. Разумеется, всем было безумно интересно, чем же закончится этот процесс, и никто не собирался рисковать, чтобы не быть раньше времени изгнанным из дворца правосудия.
Судья с некоторой долей разочарования из‑за того, что зал беспрекословно повинуется, повернулась к Терренсу Мессине:
— Вы готовы, господин обвинитель?
Помощник окружного прокурора одернул пиджак, поправил галстук и поднялся из‑за стола:
— Разумеется, ваша честь.
Он гордо прошествовал к скамье, на которой сидели двенадцать присяжных заседателей — наиболее достойных граждан Бриджпорта, которые были избраны для того, чтобы решить судьбу обвиняемой Вирджинии Кристенсен.
— Итак, — объявила судья Кингстон, — вначале мы выслушаем сторону обвинения.
Терренс Мессина подошел к скамье присяжных, оперся двумя руками о дубовые перила, выбрал глазами лицо немолодой женщины, явно морально устойчивой и пуританского мышления, и обратил всю страсть своей обвинительной речи именно к ней:
— Уважаемые господа! Надеюсь, всем вам известны обстоятельства этого дела. Мистер Лоуренс Максвелл был одним из самых уважаемых граждан нашего города. Никто никогда не мог обвинить его в каких‑либо противоправных действиях, либо в нелояльности к властям. Несколько дней назад Лоуренс Максвелл скоропостижно скончался. К сожалению, обстоятельства, которые выяснились в ходе предварительного рассмотрения этого, дела, приводят нас к выводу о том, что в смерти мистера Максвелла виновата не только всесильная природа.
Помощник окружного прокурора сделал небольшую паузу, как бы набираясь сил для основной части обвинительной речи:
— Лоуренс Максвелл совершил, как оказалось, роковую ошибку, — продолжил Мессина. — Он влюбился. Он влюбился в безжалостную, расчетливую женщину, которая интересовалась пожилыми мужчинами с больным сердцем и с большим счетом в банке.
Удовлетворенный первым впечатлением, которое ему удалось произвести на присяжных заседателей, Мессина повернулся к скамье, где вместе со своим адвокатом сидела Вирджиния Кристенсен, и театральным жестом указал на нее:
— Вы видите обвиняемую, — после эффектной паузы заявил он. — Это — Вирджиния Кристенсен. Пока она только обвиняемая. Но по мере того, как мы предоставим дополнительные доказательства, вы увидите, что она не просто обвиняемая, она — орудие убийства. Что я этим хочу сказать?
Помощник окружного прокурора вышел на середину зала и, высоко подняв вверх руку со сжатым кулаком, воскликнул:
