— А если я тебе что‑нибудь подарю, это обрадует тебя или огорчит?
— По–моему, мне будет все равно, — спокойно ответила Марта, ничуть не собираясь обидеть Мейсона.
Он и не обиделся.
— А вот в детстве я очень любил, когда мне делали подарки.
— Так может мне подарить тебе что‑нибудь? — предложила Марта.
— Нет, спасибо. Теперь я уже потерял к ним интерес, просто вспомнил, как в детстве донимал отца своими приставаниями.
— Наверное, это было забавно, — улыбнулась Марта.
— Конечно, представь себе, мне было забавно, но отец, он страшно злился. Я начинал ждать дня своего рождения уже за полгода до его наступления. И каждый раз расспрашивал отца, что он собирается мне купить. Тот сперва выяснял, чего бы мне хотелось. И я придумывал самые фантастические вещи. Но постепенно мои аппетиты утихали, потому что отец переходил с названия вещей на суммы и предлагал мне самому выбрать подарок, исходя из определенной им суммы.
— Он что, пытался приучить тебя к бережливости?
— Не знаю, — пожал плечами Мейсон, — во всяком случае, это ему не удалось. А когда до моего дня рождения оставалась неделя, я уже не мог терпеть. Я вытаскивал отца из дому и водил по магазинам. Отец выслушивал меня, но я замечал, как он недовольно морщился. Я предлагал отцу купить мне тот или иной подарок прямо в тот же день, в том же магазине, где мы находились.
— И что отец, соглашался? — Марта смотрела на Мейсона.
В ее глазах светился интерес к словам мужчины.
— Отец поступал еще хитрее.
— Как же?
— Он объяснял мне, что подарок должно дарить именно в тот день, когда родился, иначе какой же это будет подарок ко дню рождения. Но я настаивал, что лучше если я получу подарок немедленно, ведь я сразу же могу им заняться.
— Интересно, Мейсон, а что же ты просил у отца?
— Каждый год я просил разные вещи. То какой‑нибудь конструктор, из которого можно складывать целые города, то набор каких‑нибудь диковинных инструментов. Вообще‑то все это были бесполезные вещи, но это я понимаю сейчас, а отец понимал это тогда.
— В конце концов тебе удавалось его уговорить? — сгорая от нетерпения, спрашивала Марта.
— Нет, ни разу. Мой отец — странный человек, уговорить его почти невозможно. Он вроде бы соглашался, кивал, но тут же его лицо становилось непроницаемым, он брал меня за руку и отводил от витрины. Я готов был плакать, отец опускался рядом со мной на корточки, брал меня за плечи и заглядывал мне в глаза…
— Он любил тебя, Мейсон?
Мужчина напрягся.
— Знаешь, это тяжело сказать. У меня с отцом очень непростые отношения.
— И что, ваши отношения всегда были такими?
— Нет, в детстве все было куда проще. Это сейчас между нами возникают постоянные недоразумения, постоянные упреки, я в чем‑то обвиняю его, он — меня. Вообще, наши взгляды на жизнь очень сильно расходятся. Хотя все родственники и те, кто нас знают, в один голос утверждают, что мы с ним очень похожи.
— Мне трудно представить твоего отца, но думаю, что если ты похож на него, то твой отец хороший человек.
— Если он и похож на меня, то, наверное, не в этом.
— Тогда в чем? — Марта пристально посмотрела на Мейсона.
— Он такой же упрямый и самоуверенный, как я. Или вернее я такой же, как он. Нас трудно в чем‑то переубедить, потому мы с ним и не сходимся, часто спорим, обижаемся друг на друга и надолго расстаемся. Но когда наши взгляды совпадают, мы относимся друг к другу очень почтительно.
Мейсон замолчал, но тут же предложил:
— Так что, Марта, пойдем в магазин, я сделаю тебе какой‑нибудь подарок.
Марта пожала плечами, но расстегнула ремень безопасности, и они покинули автомобиль.
— Вообще, мне эта затея кажется безумной.
— Безумной? Что же здесь безумного?
— Мейсон, ты мне сам кажешься немного сумасшедшим. Ведь сегодня не мой день рождения, ни твой день рождения, даже никакой ни праздник. Так что мне совершенно непонятно, зачем мы идем в этот магазин и что мы будем там покупать.
— Марта, посмотри на того человека с большими пестрыми коробками.
Марта повернулась и увидела мужчину, выходящего из магазина. В его руках была целая стопка ярких коробок, перевязанных яркими шелковыми лентами.
— Ты посмотри на его лицо.
Марта послушно вгляделась в лицо немолодого уже мужчины.
— Что ты можешь сказать о нем?
Марта пожала плечами.
— Да ничего. Обыкновенный мужчина. Накупил всякой ерунды, а сейчас спешит к машине.
— Нет, Марта, ты посмотри на выражение его лица. Он счастлив. Он счастлив тем, что накупил кому‑то подарков, сейчас поедет и будет их кому‑то преподносить.
— Думаешь, вот так просто можно сделать кого‑то счастливым, сделав подарок?
— Конечно же, можно. Дарить куда приятнее, чем получать.
— Знаешь, Мейсон, мне кажется, что счастье в чем‑то другом.
— И чем же? — Мейсон приостановился и заглянул глубокие глаза Марты.
— Счастье в том, когда есть кому дарит подарки, а я совершенно одна. И мне ничего не нужно, и мне некому дарить.
— Но ведь сейчас мы с тобой вдвоем и давай я хоть попытаюсь стать счастливым, сделав тебе подарок.
— Мы с тобой привидения, Мейсон. А приведения не дарят друг другу подарки.
