— Но все равно пойдем, — и Мейсон, взяв холодную руку Марты, увлек ее в огромный магазин.
Их сразу же захватила суета, вокруг них вверх, вниз и в разные стороны сновали люди, поднимались и опускались ленты эскалаторов.
В глазах рябило от больших и маленьких пестрых коробок, от ярких красочных витрин, стеллажей, заполненных разнообразными товарами и от всего того, чем обычно прельщают покупателей большие магазины.
— Мне кажется, Марта, здесь можно жить, не выходу и все время что‑нибудь покупать и дарить.
— А мне так не кажется.
Марта затравленно озиралась по сторонам.
Но вдруг она увидела молодую женщину с ребенком на руках. Мальчик тянулся своими ручками к яркой игрушке на витрине. Женщина взяла игрушку и дала ребенку, тот счастливо заулыбался.
У Марты внутри все оборвалось.
Она, не ожидая от себя подобного, подошла к женщине, протянула руку и погладила ребенка по волосам. Мальчик, думая, что его гладит мать, счастливо улыбнулся незнакомой женщине.
У Марты комок подступил к горлу.
А когда ребенок попытался своей крохотной ладошкой поймать ее руку, у Марты мурашки побежали по Спине и волосы зашевелились.
— Мейсон, давай уйдем отсюда, я не могу.
— Нет, Марта, я должен выбрать тебе подарок, — настойчиво и строго, как школьный учитель, сказал Мейсон.
Женщина вырвала свою руку из руки Мейсона и опустилась на скамейку у сверкающих перил. Мейсон опустился рядом.
— Знаешь, — Марта не смотрела на Мейсона, а говорила, словно сама себе, — я мечтала сделать своему сыну… доставить ему радость. Я хотела накупить ему много–много подарков…
Голос Марты дрогнул.
Мейсон положил руку на ее плечо.
— Так что же. Марта, давай прямо сейчас купим их.
— Сейчас? Подарки моему сыну? — Марта посмотрела на Мейсона.
Его слова показались ей безумством. Но лицо Мейсона было спокойно, на губах блуждала улыбка.
— Что нравилось твоему малышу?
— Моему малышу? — Марта напряженно задумалась.
— Вот сыну Дика Гордона очень нравятся большие мячи. А что нравилось твоему ребенку?
— Мейсон, ну неужели ты не понимаешь, что я не могу купить ему подарки.
— Как звали твоего ребенка?
— Моего ребенка? — Марта вновь напряглась. — Его звали Робби…
Это слово далось ей с огромным трудом.
— Его звали Боб.
— Так вот давай купим что‑нибудь Бобу, что‑нибудь хорошее.
— Мейсон, ты что сошел с ума? Ты не понимаешь, что мы не можем ничего купить, ребенка ведь нет. Он мертв. Разве ты можешь купить подарок своей Мэри?
— Моей Мэри?
Мейсон задумался, откинувшись на спинку скамьи.
— Да, она ведь подарила мне часы.
Мейсон, закатав рукав, поглядел на уже бледный шрам на запястье.
— Она подарила мне часы, а я так ничего и не успел ей подарить.
— А где часы?
— Там.
Марта поняла свою оплошность, разглядев на руке Мейсона шрам.
— Извини. А что ты хотел купить своей Мэри?
— Я? Я хотел купить ей шикарное свадебное платье. Такое, чтобы ни у кого больше не было ничего похожего.
— Что же это за платье? — Марта улыбнулась.
— Я и сам, честно говоря, не очень представляю. Но оно должно быть что‑то очень воздушное, прозрачное и легкое. Это должно быть что‑то божественное.
И Мейсон вспомнил свои видения. Некоторое время мужчина и женщина молчали, но потом Марта будто бы опомнилась.
— Знаешь, Мейсон, это очень плохая идея. Она какая‑то нехорошая. Нельзя делать подарки мертвым.
— Почему нельзя? Можно. Идем, Марта. Мы сделаем им подарки.
— Кому же мы их отдадим?
— Неважно. Главное — купить. Ты же видела лицо того мужчины, он еще не вручил подарки, но уже был счастлив.
— Мейсон, но он же знает, кому вручит их.
Но Мейсон уже не слышал ее, он бежал вдоль прилавка, вглядываясь в товары, выбирая подарок.
Марта Синклер не верила сначала в серьезность намерений Мейсона, но когда тот принялся выбирать шляпку для своей покойной Мэри, она вдруг почувствовала что‑то настоящее в его поступке, какой‑то скрытый в нем смысл.
Ее охватил азарт, она подошла к Мейсону и принялась советовать ему, какая шляпка больше будет к лицу его невесте.
Мейсон широко улыбался и отвечал на вопросы продавщицы. Он объяснял ей, какого цвета глаза у невесты, какие волосы.
Наконец, с огромной коробкой, в которой лежала свадебная шляпка, Мейсон и Марта отошли от прилавка. Глаза Мейсона сияли.
— Ну что, хороший подарок я выбрал своей невесты?
— Великолепный, замечательный.
Марта была воодушевлена.
— А теперь пойдем, сделаем подарок твоему любимому Робби.
Марта не успела возразить, как Мейсон уже тянул ее к отделу игрушек.
Они выбрали целую груду самых разнообразных игрушек.
Мейсона невозможно было остановить. Здесь были гномики, слоны, надувные крокодилы и куча всякой другой всячины.
Выходя из отдела, они купили еще мороженое.
Сидя на лавке, Марта спохватилась.
— А почему мы взяли три порции мороженого?
— Ну как же? Для твоего Робби тоже — улыбнулся Мейсон.
Они сидели перед небольшой сценой, на которой возвышался коричневый рояль. Его клавиши меланхолично перебирал музыкант в черном фраке и ярко–красной бабочке. Он бросал косые взгляды на громко говорящих Мейсона и Марту.
