– Просто устал, – честно признался рыжий, обходя стороной причины к появлению мигрени, откидываясь на мягкую спинку и прикрывая веки. – И, кажется, моя голова сейчас лопнет, – поделился он своими ощущениями, едва слышно простонав от разрывающей черепную коробку боли.
– Бля, а ты не можешь светом этим вашим поколдовать, как мне тогда делал? – спросил Микки, пару раз покрутив ладонью возле лица собеседника, подражая увиденным когда-то движениям.
– Не помогает, – покачал головой Хранитель, тут же морщась от ответной реакции воспаленных нервных окончаний.
– Ну, еп, – разочарованно выдохнул брюнет, оглядываясь по сторонам в поисках новой идеи. – Дай, я попробую, – предложил он, отодвигаясь к подлокотнику и утягивая друга за собой за шкирку. – У меня, конечно, дым из пальцев не хуярит, но тетя говорила, что ей помогало, – укладывая голову рыжего к себе на колени и зарываясь пальцами в яркие пряди волос, поделился Микки детскими воспоминаниями, надеясь облегчить страдания Йена своей излюбленной лаской, всегда так умиротворяющей и расслабляющей, не раз подаренной Хранителем и ему самому.
– Спасибо, – получая в ответ на свои действия искреннюю благодарность и теплый взгляд зеленых глаз, сосредоточившихся на его собственных, обеспокоено мечущихся по расслабляющимся чертам бледного лица. – Только говори со мной, а то я усну, – попросил рыжий почти через десять минут молчания, вновь прикрывая веки и наслаждаясь подаренной пальцами парня нежностью, чувствуя постепенное снижение болевых ощущений и долгожданную пустоту от неприятных мыслей.
– А хули с тобой говорить, все равно не расскажешь ничего, – недовольно пробормотал брюнет, запуская в огненные пряди и вторую руку, массируя кожу головы и улыбаясь задрожавшим в ответ на его действия светлым ресницам.
– Ты можешь рассказать что-то о себе, – аккуратно обойдя обозначенную тему, предложил Хранитель. – Чем занимался эти дни?
– А ты типа не знаешь, – усмехнулся Милкович, прекрасно понимая, что осведомленный о его трудоустройстве парень в курсе и всех остальных новостей.
– Можем сделать вид, что нет, – хмыкнул в ответ рыжий, не желая признавать факта дежурства возле Чаши в каждую свободную от встреч с Советом минуту, разменивая возможный сон на свидание с мерцающим на ее поверхности образом.
– Ладно, че, – закатил глаза Микки, но подыграть другу решил. – Пока ты там по облакам на единорогах скакал, я обил порог каждой забегаловки и супермаркета на районе, работу нашел и Мэнди забрал сюда.
– У нас нет единорогов, – улыбнулся Йен, зацепившись за едкое замечание парня, – да и лошадей я побаиваюсь, если честно, – признался он, окончательно разрушая попытку Милковича его укорить за долгое отсутствие. – Кстати, Мэнди же скоро вернется, – а, вспомнив еще об одной части короткого рассказа, попытался подняться.
– Не, ее часов до двух не будет, – но тут же был возвращен на место за волосы твердой рукой друга.
– Ауч, – нахмурился рыжий, потирая макушку, заметив, что чувствует теперь он только боль, причиненную пальцами Микки, а та, с которой он пришел сверху, осталась лишь легким воспоминанием в виде испытываемой слабости.
– Не рыпайся, епт, – звонко шлепнув ладонью по руке рыжего, Милкович вновь вернулся к своему занятию, наслаждаясь процессом ничуть не меньше парня на его коленях, приспускаясь на подушке и занимая полулежачее положение для того, чтобы закинуть гудевшие от продолжительных прогулок ноги на небольшой пуфик.
Мягкие волосы скользили меж разукрашенных черным пальцев, щекоча грубую кожу и разжигая оранжевое пламя в равномерно вздымающейся груди брюнета, рассматривающего острые черты лица Йена, не раз успев задержаться взглядом на чуть приоткрытых губах, из последних сил блокируя мысли о том, чтобы вновь прикоснуться к мягкой розовой коже своими.
Настолько увлекшись предотвращением поцелуя, что не заметил, как совершил задуманное подушечками пальцев.
– Блять, – одернув руку, выдохнул Микки, вернувшись из размышлений и встретившись с нескрываемым интересом в широко распахнувшихся зеленых глазах, обращенных к нему. – Прости, задумался, – поспешил оправдаться он, виновато отводя взгляд и царапая ногтями другой руки кожу рыжей головы.
– Ничего. Это было… хм, приятно, – едва заметно улыбнувшись, признался Хранитель, прикасаясь к своим губам уже собственными пальцами, чувствуя большую разницу.
– Ага, – еще сильнее смущая друга обозначением его поступка вслух.
– Не так приятно, как губами, но…
– Бля, замолчи, – зажмурился брюнет, тряхнув головой, не желая думать о пойманном в словах Йена намеке.
– Извини, – тут же отступил рыжий, но, замявшись на пару секунд, решил пояснить. – Я же говорил, что никогда не целовался, и мне, ну, не с кем это обсудить, – кажется, своими объяснениями лишь усугубил незавидное положение растерянного парня, сжавшего его волосы пальцами.
– И со мной не надо, – оборвал его Милкович, отстраняя руку от головы и напрягаясь, понимая, что если рыжий решит продолжить этот разговор, он вряд ли сможет сдержаться.
А Хранитель не понял этого, или решил проверить его выдержку.
