– Пусти, блять! – взревел Милкович, вырываясь из крепкого хвата рук Хранителя, не чувствуя больше опоры под ногами – разница в росте легко позволила Йену оторвать брюнета от земли и оттащить сопротивляющуюся и брыкающуюся фигуру в темный проулок, подальше от любопытных взглядов редких прохожих. – Сука, отпусти меня, – повторил Микки, пиная рыжего и царапая его руки ногтями, орудие расправы успев уже потерять где-то на пути следования.
– Успокойся, – прошептал Йен, устанавливая подопечного на землю и разворачивая к себе лицом, резким движением вперед лишая парня возможности сбежать, блокируя его прижатое к кирпичной стене тело своим. – Спокойно, – выдохнул он в ухо брюнета, сжимая пальцами его напряженные плечи, отправляя потоки энергии в мелко дрожавшую фигуру.
– Прекрати эту хуйню, – из последних сил сопротивлялся Милкович, заметно снизив интонацию и громкость голоса, невольно расслабляясь под горячими прикосновениями ладоней и гипнотизирующим взглядом потемневших зеленых глаз. – Хватит, бля-ть, – запнулся он на последнем слоге, подавившись воздухом, окончательно потеряв связь с заблокированными силой Хранителя эмоциями.
– Посмотри на меня, – строго проговорил рыжий, отпуская плечо Микки и поднимая его голову за подбородок, аккуратно сжимая двумя пальцами напряженную челюсть. – Сейчас ты успокоишься, и я тебя отпущу, – прошептал он в губы брюнета, глядя прямо в голубые глаза, в расширенных зрачках их удовлетворенно отмечая тлеющие угольки былого пламени ненависти и злобы, – а потом мы поговорим, – поставил условие Йен, прислоняясь лбом к покрытому испариной лбу подопечного, забирая остатки негативных эмоций.
– Да хули говорить-то? – фыркнул Милкович, окончательно утихомирившись, ровным ритмом сердцебиения и глубокими медленными вдохами давая понять рыжему, что его можно уже не держать. – Прикончить этого мудилу, блять – вот и все разговоры, – вновь начал заводиться он, как только Хранитель сделал шаг назад и разорвал контакт двух тел.
– Мик, – аккуратно взяв руку подопечного в свою ладонь, блокируя очередную вспышку гнева, позвал зеленоглазый, спокойствием и рассудительностью своей заражая вспыльчивого брюнета. – Нельзя все решать кулаками, понимаешь? Тем более, бежать разбираться в одиночку, – твердо и уверенно проговорил он, заменяя в воспаленном увиденными картинками избитой девушки мозге жажду крови адекватной оценкой расстановки сил в несостоявшейся драке.
– И что, блять, ты мне предлагаешь? – рыкнул в ответ Микки, сумев принять доводы Хранителя, но не согласившись на отступление. – Похлопать Мэнди по плечу и отправить завтра на новую смену в бордель, дрочить очередному уебку, распускающему руки? – выплюнул он, делая шаг в бок, чувствуя себя неуютно под строгостью взгляда зеленых глаз, путающих мысли.
– Обратиться в полицию? – не став уточнять, что с термином «дрочить» он не был знаком, предложил Йен, из нескольких возможных вариантов решения возникшей проблемы выбирая самый, на его взгляд, безболезненный.
– В полицию? – даже не рассматриваемый Милковичем. – Серьезно? – вздернул смоляные брови он. – Дай-ка подумать… – закусил губу брюнет, приготавливая аргументы для твердого «нет». – У моей сеструхи поддельные документы, ее разыскивают службы опеки, а меня самого продержали в ебаной тюряге почти четыре года, – начал перечислять он, – полиция – последнее место, куда я обращусь за помощью, – отрезал Микки, доставая из кармана пачку сигарет, ловко орудуя одной рукой, вторую до сих пор занимая ладонью рыжего.
– Можно придумать что-то еще, – неуверенно проговорил Хранитель, запуская пальцы в огненные пряди волос, пытаясь воспроизвести в голове другие возможные варианты. – Тебя одного к ним я все равно не пущу, – поморщившись от сигаретного дыма, выпущенного изо рта подопечного, твердо заявил он, убеждая Милковича в непреклонности принятого решения движением большого пальца, царапнувшего его запястье, родив на коже маленькие серебристые искорки. – Да и в полицию не обязательно обращаться вам, – предложил к рассмотрению еще одну идею он, – можно заявить анонимно, или я мог бы…
– Ага, блять, – не дал ему договорить Микки. – Ты сам говорил, что опиздюлился перед своими за то, что общаешься со мной, хочешь, чтобы нам снова запретили видеться? – собственный страх перед новым расставанием выдавая за беспокойство о рабочей этике Хранителя, начал сопротивляться брюнет.
– Я же не буду офицерам говорить, что я, хм, не местный, – не с первого раза подобрав нужные слова, оспорил его аргументы рыжий. – Нам не запрещено контактировать с людьми, Мик, нам нельзя открываться им, – пояснил он Милковичу смысл главного правила, надеясь, что призрачная возможность исключить Мэнди и Микки из цепочки бордель-полиция, будет рассмотрена им как вариант решения.
