– Нет, блять, – но упрямству его подопечного могло позавидовать стадо баранов. – Моя сеструха – мои проблемы, – отрезал брюнет, отбрасывая окурок в сторону, на секунду изменившись в лице. – Я разберусь, – уверенно проговорил он, благодаря усилиям Хранителя трезвым взглядом и безэмоциональным логическим мышлением сумев найти выход.
Вспоминая о небольшом инциденте, произошедшем в стенах колонии, обеспечившем Милковича возможным союзником в объявленной обидчикам Мэнди войне.
– Мне кое-кто должен, – пояснил он свою мысль, уловив искру непонимания в зеленых глазах, мысленно планируя разговор с отцом Кенни, щуплого мальчугана из соседней камеры, спасенного Микки от изнасилования, наудачу брюнета оказавшегося сыном местного бандюгана. – Завтра свяжусь с ним, попрошу помочь, – проговорил Микки, в уме ставя галочку напротив неожиданно возникшего на горизонте и наспех принятого к разработке плана.
– Ты…
– Сам лезть не буду, – перебил рыжего парень, потянув Йена за руку в направлении выхода, желая поскорее вернуться домой к оставленной там в слезах сестре. – Обещаю, – обернувшись через плечо, заверил он Хранителя и разжал пальцы, теряя тактильный контакт, получая в ответ вопросительный взгляд зеленых глаз. – У нас тут не принято парням за ручку ходить, – объяснил свои действия Микки, пряча ладонь в кармане джинсов, отгоняя от себя мысль о том, что ему не хотелось бы отпускать горячей руки. – Идешь? – не услышав за спиной шагов, поинтересовался он, оглянувшись, и ускорился, чтобы поднять оброненный недавно нож.
– Проебешься еще раз, пиздюлей выхватишь, – пригрозил Милкович, скрипнув дверью подъезда, кажется, уже в третий раз пытаясь сделать шаг вглубь.
– Я же сказал, что задержался не по своей воле, – тут же оправдал свое опоздание рыжий, подаваясь чуть вперед и хватаясь пальцами за распахнутую створку.
– Да-да, помню, важные дела, облака, единороги… – пробубнил Микки, закатив глаза и недовольно поджав губы.
– Да нет у нас там никаких единорогов, – получая в ответ развеселившую его реакцию – всегда спокойный и уравновешенный Йен соскочил на октаву выше, вновь пытаясь донести до упрямого подопечного сказанное пару часов назад.
– Ага, – хмыкнул брюнет, возвращая свое внимание зеленым глазам, решаясь, наконец, попрощаться с их обладателем. – Ты говорил, что геев у вас там тоже нет, – себе под нос почти беззвучно выдохнул он, сокращая остатки разделяющего их расстояния и целуя Йена.
Нежнее, чем «просто друга».
Немного глубже, чем стандартное «до свидания».
Чуть дольше, чем требовалось для того, чтобы вовремя отстраниться.
Цепляясь пальцами за тонкую шею Хранителя, Милкович протолкнул свой язык вглубь гостеприимно приоткрывшегося рта, чувствуя первое обжигающее нервные окончания и распаляющее желание прикосновение к влажному горячему небу Йена, родившее в груди тихий стон, на выходе превратившейся в отчаянную мольбу о взаимности.
И рыжий перед просьбой устоять не смог – наклоняя голову, размещая руки на боках Микки, парень ответил на ласку, смешивая их слюну в общую и переплетая языки, настойчивыми движениями губ увеличивая степень откровенности прощания, притягивая брюнета ближе и вжимая его в твердую поверхность двери.
Чувствуя прокатившуюся по телу волну тепла и нежности, постепенно перерождающуюся во что-то новое, неизведанное ранее и пугающее.
–Что происходит? – задался вопросом Хранитель, переместившись в свои апартаменты, обеспокоенным взглядом зеленых глаз исследуя заметную реакцию тела на подаренный Милковичем поцелуй.
Настолько увлеченный своей проблемой, что не смог заметить насмешливо-понимающей улыбки расположившегося в кресле друга, дожидающегося его возвращения:
– Малыш, думаю, настало время тебе узнать, откуда берутся дети, – усмехнулся Филлипос, поднимаясь на ноги, подходя к покрасневшему Хранителю, сжимающему пальцами внушительных размеров бугорок в паху через ткань серых брюк.
Две недели спустя.
– А чё, тебе идет, – пытаясь сдержать внутри едкий комментарий по поводу униформы сестры, улыбнулся Микки крутившейся перед зеркалом брюнетке, собирающейся на работу.
«Массажный салон» Саши был временно закрыт на ремонт, восстанавливая последствия причиненного пожаром ущерба, ища виновников в поджоге и теряя прибыль, всех сотрудниц отправив в долгосрочный отпуск, в случае Мэнди переросший в увольнение.
Сумев найти нужные слова и объясниться с Милковичем, взбешенным ложью девушки продолжительностью в несколько лет и решением той попрактиковаться в приручении «одноглазого змея» ради получения дополнительных двадцати баксов, брюнетка закрыла вопрос допущенной ошибки и попросила брата, удовлетворенного отмщением, больше к нему не возвращаться.
Мэнди нашла себе работу в небольшой кафешке, обещающую неплохой чай за длинные ноги и миловидное личико, в строгости взгляда хозяина заведения и вопросах короткого с ним собеседования сумев найти намек на порядочность нового руководителя.
