– Что тебе опять не нравится? – обернувшись на тихо хихикающего за спиной брата, повела бровью девушка, расправляя синтетические локоны, парой движений рук из брюнетки превратившись в блондинку.
– Не-не, ниче, – прикусив губу, чтобы не рассмеяться в голос, ответил Микки, который и сам недавно отправил в корзину с бельем свою рабочую жилетку (излюбленного адресата подколок сестры), подходя ближе, чтобы одернуть ярко-розовый накрахмаленный подол юбки-солнышко. – Ты на леденец похожа, – подметил он очевидное сходство и, легонько шлепнув Мэнди по заднице, поковылял на кухню, уничтожать приготовленный ею ужин.
– Ты завтра в смене? – крикнула девушка исчезнувшему за углом брату, строя планы на утро, размышляя, можно ли будет остаться в кафе на завтрак или бежать домой, чтобы спихнуть с кровати вечно просыпающего брюнета.
– Авга, – услышала она от Милковича, увлеченного поглощением макарон с сыром, – разбудишь? – вновь вернувшись в комнату, уже в компании сковородки, спросил он.
– А ты не хочешь попробовать хоть раз лечь пораньше, чтобы мне не пришлось бежать домой сломя голову и пытаться поднять твою ленивую задницу с кровати? – за несколько ночных смен успев уже насладиться усталостью и хроническим плохим настроением, заметно усугубляющимся утренними посылами брата на прошлого работодателя, поинтересовалась Мэнди, закидывая небольшую сумочку на плечо.
– Не хочу, – честно ответил брюнет, но в причины к отказу от сна вдаваться не стал.
– Ладно, разбужу, – понимая, что на дальнейшие споры времени у них нет, согласилась Милкович и поспешила на выход.
– Кофейку вашего вкусного захвати, – услышала брошенную в спину просьбу она, когда дверь уже была открыта.
– Ага, именно им и буду тебя завтра будить, – кивнула Мэнди, махнув рукой, – на голову вылью, быстро вскочишь, – улыбнулась она и убежала, надеясь, что небольшое ее опоздание будет воспринято Шоном с пониманием.
– Дышааать, – жадно хватая ртом воздух, прохрипел Йен, отталкивая от себя Миловича, звучно прорычавшего на разрыв контакта губ.
А он и не думал, что целоваться может быть настолько приятно.
Продолжительный разговор с Филлипосом, раскрывшим другу тайны плотских желаний человеческого тела, снизил степень волнения рыжего о своей «ненормальности», страх перед пробудившимся в паху требовательным к ласке органом сменяя легким смущением, и объяснив, как разбираться с встающей перед его лицом проблемой после каждой встречи с Микки собственноручно.
Оставив Хранителю на сегодня лишь один вопрос: «что делать с чужой рукой, если та решит оказать помощь?»
А ведь за две недели они успели вплотную подобраться к этой проблеме.
– Мик, – позвал Йен насупившегося брюнета, отсевшего от него на метр и скрестившего руки и ноги, предварительно прикрыв бедра подушкой. – Я, наверное, пойду? Тебе завтра на работу вставать, опять проспишь, – участливо проговорил рыжий, подползая ближе, маленькой серебристой фигуркой расхаживающего по наволочке человечка надеясь снизить степень напряжения в комнате.
– Вали, если хочешь, – отогнав от себя ладонью рожденный Хранителем образ, рыкнул Милкович, уже привыкший к постоянным побегам рыжего, стоило татуированным пальцам опуститься хоть на сантиметр ниже пояса его брюк.
Нет, Микки не злился.
Да, он дрочил потом оставшуюся часть ночи, но не злился.
Он просто не понимал.
Почему Йен каждый раз сбегал, вместо того, чтобы просто сказать «нет»? Зачем рыжий целовал его так страстно и глубоко, если не был заинтересован в продолжении? Почему Хранитель позволял ему стонать свое имя и просьбы остаться, когда уже был одной ногой на своем злоебучем облаке?
Микки не мог найти ответа. А спрашивать своего друга в лоб не осмеливался.
– Не хочу, – располагаясь головой на подушке, прикрывающей пах Милковича, печально улыбнулся зеленоглазый, – но тебе нужно поспать, – предоставил он неопровержимый аргумент к необходимости скорого прощания.
– Не хочу я спать, блять, – получая в ответ не менее твердый. – Я хочу.. ррр-р-р, – крепко сжав пальцами переносицу, вовремя заменил признание грудным рыком Микки, приспускаясь на диване и откидывая голову на его спинку, теряя остатки былого возбуждения.
– Чего? – благо, несведущий в делах постельных Хранитель сам догадаться не смог.
– Ничего, – огрызнулся брюнет, цепляясь пальцами за огненно-рыжие пряди, возвращая потянувшегося навстречу ответу Йена обратно на мягкий прямоугольник. – Закрыли тему, – распорядился он, бросив быстрый взгляд на раскрасневшиеся и чуть припухшие губы парня на своих коленях, кусая собственные, чтобы сдержаться и не показать рыжему, чего именно он хочет.
Чувствуя себя полувековым стариком, пытающимся совратить малолетку.
– Наверное, ты прав, – выдохнул Микки в потолок через десять минут молчания, ощущая неприятную усталость и липкие щупальца одолевшей его тело сонливости. – Мне нужно поспать, – согласился он с Йеном, наклоняя голову, встречаясь взглядом с внимательно рассматривающими его все это время изумрудными глазами.
