Мне почему-то слабо верилось, что в этой Вселенной кто-то мог пойти против воли королевы.
— Не все. Некоторые. Но этого хватило. Бунтовали те, кто мне до этого сделал печать. А когда они поняли, что произошло, было уже поздно. Умер один из золотых богов.
У меня появилась жуткая мысль, и я покосился на наших сопровождающих.
— А эти ребята подвластны тебе?
Алиайта опустила голову ниже, будто поправляя и без того натянутый на голову кхаарский капюшон:
— Да, — глухо ответила она, — как и все живые существа.
Ответить мне было решительно нечего. Ещё раз взглянув на Йурдага, я неожиданно ляпнул, лишь потом поняв, что этот вопрос можно было и не задавать.
— А где у тебя находится эта печать?
Очередной порыв ветра вырвал горестный стон среди симфонии плача Долины поющих песков. Дрожащие пальцы Алиайты дотронулись до золотистой повязки и тут же отпрянули. Песочный стон превратился в едва различимый жалобный всхлип. Тихий, детский. И я так и не понял, принадлежал ли он ветру и пескам или же моей Алиайте.
Есть мёртвые места. Их можно ощутить, осознать, вдохнуть их холодный воздух и услышать вздыхающую тоскливую мелодию смерти, вплетённую в пение ветров.
Мы остановились на ночевку возле скал. Пески, кажется, на какое-то время угомонились и наконец-то замолчали. Скорпионы растянули небольшие навесы из необычайно прочной ткани с нашитыми на неё роговыми пластинками. От ветров подобная защита неплохо укрывала, но меня насторожили наши сопровождающие, которые зажгли костёр и расселись вокруг него, явно не собираясь никуда уходить.
Я сидел вместе с Алиайтой, которая теперь не отойдёт от меня ни за какие коврижки.
Йурдаг поделился с нами едой, которая по вкусу напоминала солонину (да и по виду тоже) и странной обжигающе-пряной янтарной жидкостью из фляги. Алиайта сидела, прижимаясь ко мне спиной и вгрызаясь в мясо. Со стороны это выглядело достаточно мило и забавно. Кажется, даже я сумел разглядеть тень улыбки на лице нашего провожатого. Но она была мимолётной.
— И какие планы касаемо нас? — поинтересовался я у Йурдага, который неотрывно смотрел на девушку, игравшую сейчас роль маленького хищника и усердно воевавшую с кусочком мяса, не желавшим подчиняться её зубам.
— Оставить здесь, — ровно прозвучал его скрипучий голос, и сверкающие мёртвым огнём глаза внимательно посмотрели на меня. — Вам не место среди живых, Шагадар. Я не понимаю, каким образом ты можешь с ней находиться, но раз вы вместе, то и дорога у вас одна.
— Как поэтично, господин философ, — фыркнул я, почувствовав, как Алиайта немного напряглась, слушая наш разговор, но взгляда на скорпиона не поднимала.
Прижав девушку к себе, словно пытаясь дать понять, что в обиду её не дам и можно успокоиться, я сделал глоток пряного скорпионьего вина и, подождав, пока в голове немного прояснится от крепости пустынного напитка, глянул на Йурдага.
— А как долго сторожить нас будете?
— До появления Кхааранта из мира снов, — ответил он, протянув руку и забрав флягу, чтобы снова наполнить её янтарным вином. — Дождёмся часа, как появятся призрачные стены.
— А когда они появятся? — полюбопытствовал я, стянув капюшон с Алиайты, и легонько взъерошил её волосы, чем вызвал недоумение и девушки, и скорпиона одновременно.
Смерть, хех, покажу я вам, значит, какая это смерть. И как с ней надо обращаться.
— Через час, может, через два, — произнёс Йурдаг, — тогда мы будем уверены, что больше вас никогда не встретим.
Ну, я бы на его месте так не говорил. Однако есть одно золотое правило: никогда и ни в чем не переубеждай ни одно живое существо в этом бешеном сплетении междумирья, если вдруг оно твёрдо уверено, что ты ему не товарищ.
— Кстати, — протянул я, прижавшись щекой к бронзовым волосам Алиайты и поглядывая на скорпиона, — а как ты определил, что она — смерть?
Алиайты сначала замерла, не ожидая от меня таких действий, а потом, тихонько выдохнув, расслабленно откинулась мне на грудь и, чуть повернувшись, устроилась в обнимающих руках.
Йурдаг ухмыльнулся:
— Мы не такие варвары, Шагадар, как о нас рассказывают кхаары. И не демоны, в отличие от дымных дьяволов возле дворца проклятой Саламрад. У нас своя жизнь, свои древние знания, которые таит Скорпион-цветок, и свои старинные сказания, которые повествуют о том, что тут было ещё до того времени, как адская королева пришла на эти земли.
Я навострил уши. Ага, судя по всему, дымные дьяволы — это турунды. Значит, скорпионы с ними не ладят. Что ж, это полезный факт, предупрежден, значит, вооружен. И что значит «задолго до прихода Саламрад»? Теоретически ничего. Провидица, если мои источники надёжны, живёт тут пятнадцать тысяч лет. Ну, или немногим больше, я не силён в этих подробностях, но, получается, мир за потерянной границей был и до неё? Странно, странно. И при этом совершенно невероятно. Исключать такую возможность я не собирался, однако и верить в неё тоже было делом не из лучших.
— А чем не угодили вам подчинённые Саламрад? — вежливо уточнил я, переплетя пальцы Алиайты со своими собственными.
Йурдаг склонил голову набок: