М-да, нечего сказать. Вы когда-нибудь пробовали переспать с электрическим стулом, чтоб впоследствии он не трахнул тех, кто на него сядет после вас? Током, разумеется. Нет? Вот я тоже. Но, судя по всему, придётся.
Пока я думал, что ответить на подобное заявление, по воздуху прошла дрожь, и скалы засветились каким-то странным серебристым свечением. Какофония песочного плача и стонов ожила в один миг, заполняя собой воздух. Я быстро вскочил на ноги, всё ещё прижимая к себе свою полуликую маленькую смерть.
— Кхаарант оживает…— выдохнул Йурдаг и, не теряя больше ни секунды, оказался возле своего миора и мигом запрыгнул ему на спину. А потом развернулся и помчался прочь от пробуждающегося города-призрака, оставляя нас в его власти.
Мне показалось, что пространство разошлось по швам. Воздух задрожал и вспыхнул мириадами танцующих чёрных искр, которые быстро вытягивались, неустанно кружась вокруг своей оси, удлинялись, начиная сплетаться друг с другом. Зрелище было завораживающее и одновременно пугающее. Возникало ощущение, что гигантский скалистый паук бросил траурное кружево своей сети на это место, и теперь по каким-то неведомым причинам она ожила, начиная свой причудливый танец.
Искры кружились, сливались, превращались в густой чёрный туман, внутри которого то и дело вспыхивали ослепительно-белые разряды. Почему-то это всё отдалённо напомнило турундов. Глупость, конечно, но неожиданно на дальней границе сознания возникло странное предположение, что, возможно, когда-то именно они и были правителями этих мест. Не зря же Гаутара и Балкис отправили меня к кхаарам, и те в свою очередь, услышав мою историю, ни капли не испугались, да ещё и приняли как дорогого гостя.
Что-то холодное обожгло мне руку, пробравшись гладкой стальной змеёй под рукав из тагелланской материи.
— Тихо, — услышал я шёпот Алиайты. — Если на нас нападут — используй это. Они страшатся этой вещи.
Я уже было хотел спросить, кто «они», да с какой целью в моем рукаве оказался этот странный продолговатый ледяной предмет, но не успел раскрыть и рта, так как перед моими глазами внезапно возникло Оно.
Монолитные стены возносились до небес, поражая своим величием и мрачной торжественностью. Выстроенные из странного материала, похожего на чёрный агат, они опоясывали город, некогда подпирающий своими шпилями небеса. Но сейчас очертания города еще подрагивали и расплывались веером эбонитовых искр, которые постепенно продолжали «плести» основу призрачного города.
Возле меня неожиданно, словно из ниоткуда, появилась тень, подобная турундам, но она была, во-первых, неизмеримо больше, а во-вторых… Во-вторых, моё внимание приковало место, где теоретически должно было находиться лицо. Его черты струились ониксовой дымкой, постоянно находясь в движении, глаза казались безжизненными провалами, стоило глянуть в которые, как возникало жуткое ощущение, что через них уходит жизнь. Ваша жизнь.
Существо, внимательно оглядев меня, протянуло вспыхивающую змеящимися искрами руку и коснулось пальцами моего лба. По спине от этого касания пробежали мурашки, а тело вмиг окоченело, отдаваясь во власть мертвенному холоду.
Находился я в подобном состоянии всего каких-то несколько секунд, но этого, вероятно, вполне бы хватило существу для того, чтобы превратить меня в черт знает что. Однако Алиайта не стала терять времени и, резко вырвавшись из моих объятий, с силой ударила по теневой руке. До моего слуха долетел тонкий металлический звон, и я с удивлением отметил, приходя в себя, что это анзатат.
Дымное создание с шипением отпрянуло, при этом чёрные искры мгновенно отделились от его тела и хлестнули девушку, словно плетью. Я отбросил Алиайту за спину, выхватывая спрятанный инструмент и начиная наносить им удары, раз за разом рассекая чёрный туман. Этот анзатат отличался от тех, что я видел ранее в танце Тарэ и её партнёра. Он был сделан в виде удлинённой палицы с прикреплёнными к ней металлическими трубочками, которые, ударяясь об ось, рождали звуки, отпугивающие внезапно проснувшихся стражей спящего Кхааранта.
До меня донёсся истошный, полный боли крик, и я быстро обернулся назад. Стражи напали на не успевших скрыться скорпионов. Никогда бы не подумал, что туман, из которого, как мне казалось, состояли эбеновые призраки, может вытворять такое с хитиновыми панцирями и роговыми пластинами, которыми были покрыты тела наших экс-сопровождающих.
Отбиваясь от круживших вокруг нас туманных тварей, я всё же сумел разглядеть картину, которая надолго оставила в моем сознании жуткий отпечаток.
Одного скорпиона, который находился неподалеку от нас, окружило семь или восемь подобных «чёрных душ». Он пытался от них защищаться, разбивая клешнями дымовую завесу невесомых тел. Однако, тая от его ударов, они тут же возникали в ином месте, играя в какую-то весёлую, понятную только им самим игру.