Наконец, когда я понял, что предел моих возможностей уже колышется перед глазами маревом грядущего обморока, я разрушил удерживающую пространство сеть и обессиленно рухнул на Алиайту, уткнувшись лбом в её плечо. Всё тело мелко неприятно подрагивало, а дышать было не просто трудно, а даже немного больно. Однако я был уверен на все сто процентов, что мы находились очень далеко от стонущих песков, чёртова Кхааранта и его туманных стражей.
— Шагадар, — тихо прошептала она, пытаясь вывернуться и поддержать меня.
— Замри, — пробурчал я, продолжая сидеть в таком же положении, даже не открывая глаз.
Сейчас всё, что я мог явственно различать, так это мягкую походку нашего миора, который замедлил шаг, и тепло гибкого тела девушки, дрожавшей, как осиновый листочек.
— Ч… что это было? — заикаясь, снова прошептала она.
— Изучение местных достопримечательностей, — фыркнул я, — достаточно мерзких, нужно заметить.
— Нет, я про то, что ты сделал…
Алиайта всё же чуть повернула голову и прижалась щекой к моим волосам.
Получилось это неожиданно приятно и как-то по-детски доверчиво.
— Воспользовался знаниями, которые в меня старательно вкладывали мои учителя, — ответил я чистую правду и чуть улыбнулся.
Теперь я точно знал, что не захочу отпускать эту девочку даже после того, как мы вернёмся на Тагеллан.
Приподняв голову, я осмотрелся, прижимая её к себе, и посмотрел прямо в так доверчиво глядящие на меня глаза:
— Как окажемся дома, я тебя и не такому научу, — дал я искреннее обещание.
Что же касалось окружавшего нас пейзажа, теперь никаких цитриновых песков не было в помине, да и вообще место, где мы ехали, больше напоминало обычную земную пустыню. Жарко, неприятно, но не смертельно. К тому же где-то на горизонте угадывались очертания стен какого-то города. Вероятно, я придал нашему миору неслабое ускорение, раз он так браво преодолел огромное расстояние, оставив за спиной дьявольских родичей турундов и скорпионов.
Иногда хорошо, что всё хорошо кончается. Впрочем, развить эту мысль мне особо не дали, потому что на лицо Алиайты упала какая-то тень, и тут я почувствовал резкий болезненный укол в шею. В медных глазах отразился ужас.
— Шагадар!
Но я уже ничего не смог ответить, провалившись в беспамятство.
Знаете, бывает такое сказочное состояние, когда кажется, что болит абсолютно всё. Я вздохнул, почувствовав, как по телу разлилась ноющая боль на пару с противной слабостью, и приоткрыл глаза.
Итак, я находился в помещении, которое мой все еще затуманенный чем-то разум счел больше схожим с покоями персидского шаха, нежели временным пристанищем оборванного бродяги, коим на данный момент, я, несомненно, являлся.
Насколько я вообще мог припомнить, мы ехали по пустыне. Потом что-то вознамерилось оторвать мне голову, но я весьма кстати потерял сознание, словно девица, которую похищал дракон, как в принципе похищаемой и полагалось. Но когда зрение и разум прояснились, и я смог приподняться на локтях, пришло осознание того, где именно я находился.
Это оказалась небольшая шестиугольная комната, стены которой были расписаны фресками, изображавшими повседневную жизнь каких-то светлокожих красноволосых людей. Как ни странно, рядом с людьми были нарисованы миоры. Значит, хоть что-то знакомое мне здесь уже было. Не то чтобы замечательно, но, не скрою, приятно. Интерьер комнаты дополняла мягкая мебель: причудливо изогнутый диванчик и несколько мягких кресел. Я лежал на низкой широкой кровати, застеленной покрывалами.
Включив свою способность делать логические выводы из почти нулевых фактов, имеющихся у меня на руках, я всё же сообразил, что каким-то образом попал на это ложе шахов не в качестве пленника. Глядя на обстановку вокруг, можно было смело предположить, что в роли наложника, но… если бы владелец этого ложа посмотрел на мой примятый, не особо товарный вид после игр с пространством и временем, то вряд ли бы он возжелал себе такого, как я, в качестве игрушки для плотских утех.
Рядом кто-то тихо вздохнул. Развернувшись, я увидел свернувшуюся клубочком Алиайту, которая, правда, в отличие от меня, лежала поверх покрывала. И, судя по тому, как девушка мелко подрагивала, она порядком успела подмерзнуть.
Вообще, было непонятно, почему она одета и находится поверх покрывала, а не под ним. Подозрительных следов на теле Алиайты не было, как и подозрительных изменений в её облике. Кроме, пожалуй, явно не кхаарской одежды, состоявшей из шафраново-оранжевого шёлка, скреплённого расшитыми золотом ремешками. Чего она тут пристроилась, как котёнок бездомный? Сторожила или же созерцала мою героическую физиономию? Да при этом ещё в процессе этого безумно интересного действа взяла, да и заснула.
Вздохнув, я быстро вытянул из-под неё плед и, притянув к себе, заботливо укутал. Алиайта что-то невнятно пробормотала и прижалась к моей груди, улыбаясь во сне. Ну, конечно, мёрзла-мёрзла, а тут раз – стало тепло и хорошо. Любая бы улыбнулась.