Тогда и была сделана единственная фотография, на которой есть Павлик. Фотография групповая, на ней изображены ученики школы с учительницей Е.Поздниной-Безбородовой. Павлик стоит в последнем ряду третьим справа. Изображение маленькое и недостаточно чёткое. Но хорошо видно, что Алёша заметно крупнее Павлика. А разница - более двух лет.
В школе ученики сидели за столами по три человека. Когда школу перевели в постоянное помещение в доме раскулаченного А.Д.Пилипенко, привезли парты.
Электричества тогда в деревне не было. Пользовались керосиновыми лампами, а дома - чаще светом от топящейся печи.
Каждый носил с собой в школу чернила, которые приходилось варить самим. На подгоревших во время лесного пожара берёзах образовывались огарыши в виде дупла. Там содержалось вещество наподобие дёгтя. Топором или ножом эти огарыши вырезали, заготавливая на зиму. Варить чернила приходилось раз в месяц, варево процеживали и получали чернила коричневого цвета.
Учёба сразу пошла у Павлика легко. Нет никакого сомнения, что высокий уровень его умственного развития обусловлен прежде всего тем, что он вынужден был с раннего возраста познать в полном объёме крестьянский труд: когда и почему пахать, когда что сеять, каковы сроки, признаки созревания тех или иных сельскохозяйственных культур... Это громадное количество информации. Переработка её сильно развивает мозг. Именно поэтому при Сталине у нас из деревенских парней выросло столько разных специалистов высочайшего класса.
И ум и память у Павлика были развиты очень сильно. Он был быстрым, бойким, находчивым. Эти качества сочетались с настойчивостью. Его первая учительница Е.В.Позднина-Безбородова писала: «С первых же дней поступления его в школу он был очень прилежным учеником и хорошим товарищем в школе. По учёбе, поведению его в школе, по выполнению домашних заданий и по общественной работе он всегда был первым, он умел сорганизовать вокруг себя ребят на выполнение тех или иных задач, которые приходилось ставить перед ними». (Письмо хранилось в музее Павлика Морозова в Герасимовке).
Павлик очень хорошо рисовал. Его рисунки «Деревня летом», «Деревня и город», «Тихое озеро» говорили о несомненном таланте.
В свободное время играли в городки, в лапту. Заводилой был Павлик. Он собирал ватагу в 15 - 20 человек. Особенно осенью, когда урожай убран.
Иногда уходили в лес на весь день. А там... На валунах - разноцветная накипь лишайников, между ветками - паутинки с каплями росы, переливающимися всеми цветами радуги. На лесных озёрах можно было увидеть сказочно красивых птиц: лебедей.
Часть свободного времени Павлик использовал для того, чтобы помочь товарищам в учёбе. Он сам видел, кому когда надо помочь, нужна ли помощь постоянная или эпизодическая. Например, Яше Юдову постоянно помогал по арифметике: она ему трудно давалась, Амосову Лукерью подводило рассеянное внимание, она тоже постоянно на «буксире» у Павлика, по всем предметам пришлось заниматься с Мишей Селивёрстовым... Не раз Павлик говорил: «Приходите ко мне, кто не понял». Многие к нему домой приходили: Мотя Потупчик, Сакова Анфиса...
Всем Павлик был как брат: кому старший, кому младший. На лидерство не претендовал, но фактически его уважали как лидера не только ровесники, но и взрослые.Деревенские дети редко имели возможность побывать за пределами своей деревни. Да и нынешний райцентр город Тав-да в то время мало чем отличался от деревни: всего четыре улицы - Ленина, Советская, 9 января и Калинина. В стороне от города в сосняке - вокзал. Больницы не было. «Лечили» ба-бульки.
Поэтому весьма высоким был интерес детей к рассказам Павлика. То, что в газете дано несколькими сухими строками, в устах Павлика превращалось в увлекательный рассказ о геологах, которые намерены найти нефть совсем рядом, возле Шай-танки. А ведь многие до этого и слова того не знали: «нефть».
Особенно нуждались товарищи в рассказах Павлика на Николу Вешнего, когда лошадей переводили на подножный корм и впервые весной выгоняли в ночное. Собирались мальчишки человек по восемь, гнали лошадей пастись и слушали, слушали... Когда кругом темнота, только огонёк костра слегка освещает рассказчика, богатое детское воображение помогало мальчикам увидеть всё, о чём шёл рассказ, будто в кино. Кино тогда, естественно, ещё никто из жителей Герасимовки не видел.
Павлик читал и подшивал в избе-читальне газеты «Колхозные ребята», «Всходы коммуны»...
Просветительство было, видимо, одним из ключиков, открывавших сердца не только взрослых, но и ровесников.
III
