Ляхи не пришли и на следующий день. Корней, в своем фирменном стиле, довел всех тренировками до белого каления. Погостные ратники, проклиная натыканные отроками колышки, обозначавшие дистанцию для стрельбы, гарцевали между поворотом дороги и тыном; ратнинцы, вначале с криками и посвистом, а потом в угрюмом молчании выскакивали на рысях из леса, отроки постреливали в "ляхов" учебными болтами — по одному человеку из каждого десятка поочередно, чтобы пристрелять позиции.
К обеду "доигрались": сначала Фаддей Чума, разгорячившись или обозлившись — у него не поймешь — так саданул одного из погостных ратников тупым концом копья, что вышиб того из седла. Только унялась ругань и крики, поначалу грозившие перейти в мордобой, и учение началось заново, как дядька Лавр навернулся вместе с конем, споткнувшимся о колышек, и чуть не пропорол себе другим колышком ногу. Отроки, выслушав о себе массу нелицеприятных высказываний, не в отместку, конечно, а совершенно случайно, попали, на следующем заходе, учебным болтом в глаз коню ратника Никона из десятка Фомы — того самого, которого тетка Алена однажды прогнала поленом вдоль по улице. Тут уж все окончательно осатанели, и Корнею волей-неволей пришлось объявлять перерыв, чтобы избежать вооруженного столкновения между своими.
В Ратном тоже не обошлось без неприятностей. К Мишке с жалобой на побои заявился Прошка, прикомандированный "военным советником" к женскому контингенту. Нет чтобы заниматься девками, к которым был приставлен, — понесла его нелегкая к взрослым лучницам! В "благодарность" за добрые советы, Прошка сначала был не столько больно, сколько обидно щелкнут старостихой Беляной древком лука по носу, а потом выкинут с "огневых позиций" могучей дланью тетки Алены.
Всю эту душераздирающую историю кинолог Младшей стражи поведал Мишке, как всегда длинно, запутанно, с многочисленными повторами и отступлениями от основной линии повествования, теребя пальцами покрасневший и слегка припухший нос. Мишка слушал и только диву давался: как такого зануду терпят языкастые ратнинские девки? Слава богу, разбираться в этом конфликте Мишке самому не пришлось — выручил Матвей, маявшийся без дела за отсутствием раненых. Со словами: "Пошли, болячка трепливая!" он ухватил Прошку за рукав и повлек куда-то за угол.
Результатом всех этих мучений стало то, что принесенную гонцом из дозора весть — "Идут!" — все восприняли чуть ли не с ликованием. Второй гонец, прискакавший уже на закате, ситуацию уточнил: идет передовой дозор из семи всадников и ищет не Ратное, а место для ночлега. Окончательно все прояснилось уже ночью — ляхов не больше сотни (точнее из-за темноты определить не удалось) и конных среди них едва-едва треть. Языка взять не удалось — очень уж бдительно ляхи охраняли место ночлега. Последнее обстоятельство наставник Стерв прокомментировал экспрессивно, неприлично и заковыристо — он, следовало понимать, языка взял бы обязательно, несмотря ни на какую бдительность.
Война началась на следующий день, с утра. Несколько всадников выскочили из-за поворота дороги, коротко глянули на Ратное и сгинули обратно за выступ леса. Ничего такого особенного они не увидели: все ратнинское воинство еще затемно укрылось на своих позициях, а на виду остались только дозорный на вышке, да два десятка отроков на заборолах посверкивали шлемами на утреннем солнышке, возвышаясь над тыном и изображая малочисленный, но готовый к обороне гарнизон. Как и полагалось по сценарию, с колокольни ударил набат, извещая не столько ратнинцев об опасности, сколько ляхов о том, что их ждали и опасались.
Не заставив себя особенно ждать, ляхи вывалили из-за поворота всем отрядом — пешие почему-то впереди конных. Долго, впрочем, удивляться такому построению не пришлось: передними оказались лучники. Перед их остановившимся строем пробежало двое с факелами в руках, и на Ратное обрушилось сразу несколько десятков стрел с огнем. Спустя короткое время еще один залп зажигательных стрел, потом еще один. Задумка была понятна — отвлечь селян тушением пожаров и прорваться внутрь тына.
Отроки с заборол ответили несколькими совершенно бесполезными выстрелами — больно уж далеко для самострелов стояли ляхи, и часть из них присела, имитируя уход с оборонительных позиций на борьбу с огнем. На самом же деле никому никуда уходить не требовалось: к пожарной безопасности в Ратном относились очень серьезно, и в каждом дворе заранее приготовили ведра с водой, мокрые веники и приставные лестницы, около которых дежурили подростки. Не прошло и нескольких минут, как почти все очаги пожаров были задавлены. Почти, но не все — лучники стрельбу не прекратили, но сменили зажигательные стрелы на боевые и, судя по раздавшимся крикам, кое в кого сумели попасть.
— Всем сидеть, не высовываться! — прикрикнул на всякий случай Мишка на начавших беспокойно оглядываться отроков. — Там без нас управятся! Ждать команды!
