— Не хватает хвоста, — с видом знатока уточнил Ва. — Моя матушка, пусть ее борода будет всегда шелковистой, говорила: без хвоста хороших детей не высидишь.
Поняв, что над ним издеваются, тощий как палка колдун взвыл так, что его барон, мирно дремавший на пони, встрепенулся и засобирался домой к вечерним ваннам от подагры и двум женам.
— Стройся! На поворот! Ряды ровняй! — загавкал огромный звероподобный сержант, вооруженный ломом и кухонным ножом за поясом. Самых нерадивых он подгонял тумаками. — Куда прешь? Куда прешь, свиное рыло?
Ва придал пестрой толпе ускорение, развернувшись хвостом и дав пару огненных залпов над головами. Те повернули и затрусили по дороге назад, к родным домам. В центре воинства болтался в седле старичок бом Трассель.
— На рассвете! — проорал с безопасного расстояния колдун и трижды осенил нас посохом, накладывая заклятье. — Кым мерген журалы!
Из травы к нему метнулась сколопендра, которую он ловко прибил своей фальшивой колдунской палкой.
Я вспоминаю его испуганные завывания и улыбаюсь сквозь сон. На рассвете. Так и запишем. Надо будет затащить наверх мафун.
Последний раз, когда мне было херово!
Пусть послушают. Хоть какое-то развлечение. Да. С этой мыслью я засыпаю.
Мне снится Штуковина. В мире Долины много непонятных вещей, но эта самая непонятная. Полупрозрачная, цветная, стоит себе во дворе башни. Включается и выключается, когда захочет, но я знаю когда. Всегда знаю, когда она включится, громко завоет, а потом вой перейдет в низкий и глухой вибрирующий звук, похожий на хрип атакующего павука.
«Иди ко мне, принцесса Беотрикс», — зовет меня Штуковина. И мигает светляками по кругу, четырьмя синими и красным. Над ней теплым маревом дрожит воздух. Кружится в медленном танце, вроде тех чопорных крестьянских движений на праздниках.
«Не пойду. Мы незнакомы», — упрямлюсь я, разглядывая трубки в прозрачном корпусе, по которым струится свет. Трубки уходят вниз под ее основание, будто корни у дерева.
«Незнакомы»? — удивляется Штуковина. Я не отвечаю. Ва подначивает меня, заявляя, что беседовать со Штуковиной признак слабоумия. Слабоумие — это от алкоголя, ставит диагноз он. А потом обнимает и сопит. Дракон мой единственный друг.
Сам он никогда не беседует с предметами. Для него Долина четко поделена на еду и развлечения. И ничего не оказывается между ними. Ничего непонятного. Для него все просто. Хотела бы я быть драконом. Это ответило бы на многие вопросы.
Вообще-то, когда Ва меня нашел, поначалу он намеревался меня съесть.
— Валялась себе. Такая аппетитная, лучше любого пони! — на полном серьезе говорит он. — Но ты мне напомнила мою матушку, Трикс.
— Бородой? — спрашиваю я, Ва хохочет своим непередаваемым квакающим смехом. Бороды у меня нет.
— Нет же! — заявляет он, — таращила на меня глаза, а потом я научил тебя говорить. Если бы не матушка, я бы тебя съел, а потом пошел дальше.
Глупости, конечно, друзья не едят друзей. Он тащил меня на себе пару дней, пока я не смогла идти самостоятельно. А потом мы наткнулись на башню и Штуковину.
«Иди ко мне, принцесса Беатрикс», — зовет Штуковина. Я стараюсь ее не слышать. Уж лучше бы я была драконом. У них все просто.
Солнце ползает по запястью, греет как мягкий кролик. Гладит мне кожу. Просвечивает сквозь пыльные переплеты. Никак не уймется в своей материнской заботе. Потягиваюсь и приоткрываю один глаз, замечая, как кружится стол в углу. Долины за стенами из серого камня почти неслышно. Лишь из прикрытого окна доносятся голоса. Похмельное кваканье Ва и крики. Совсем не то, что охота слышать, когда гудит голова. Хочется поваляться еще, но я просыпаюсь, тру глаза, и шлепаю на свежий отдых.
— Эй!!! Эй!!! Вы там, в башне!! Ящерица!!! — зовет колдун, над ним привычно кружатся мухи. В руке пустая бутылка, выкинутая мною прошлым вечером, на плече висит переломленный посох. Безобидный незаряженный посох, отсюда видны пустые каморы. Забрало шлема у пришельца откинуто. Он бесстрашно топчется внизу прямо в зоне досягаемости залпа моего дракона, — Переговоры?!! Переговоры!!!
— Опять ты? — приветствует его Ва. — Сегодня что-то рановато. Сделать с тобой что-нибудь? Учти, приятель, я еще не завтракал.
Дракона мутит тоже после вчерашнего, он кряхтит и немного высовывается из-за зубца, опасаясь залпа магии. Я разглядываю их из бойницы. Розовое утро улыбается мне красноватой улыбкой в тридцать два мусорных зуба. Своего оно добилось — я проснулась и меня тошнит. Отвратительное состояние.
— Переговоры!!! — упрямо повторяет колдун. — В ваших же интересах!!
— Откуда ты знаешь, что в наших интересах, а что нет? — практично уточняет его собеседник.
— Если будете здесь еще часов двадцать, то пожалеете, что вообще появились на свет. Понял, тупая твоя безобразная башка?