— Что, где и когда мы будем сеять, куда какие удобрения вносить — это дело наше. Разве можно с Красной площади командовать всем крестьянским миром?
Поставить себя Старовойтов сумел, все три десятилетия двери кабинетов любых секретарей ЦК Компартии Белоруссии были для него открыты. Но и врагов себе нажил, они и сейчас в полной силе.
Мы все время, долгие десятилетия, перенимаем чей-то хозяйственный опыт, а надо бы перенимать еще и отношение к людям. Каждый год колхозники у Старовойтова проходили медицинское обследование, отдыхали в профилактории. В ресторане-столовой для колхозников — бесплатный обед. Дворец культуры Старовойтов отгрохал один из лучших в стране — с зимним садом, пальмами, аквариумами. Гостиницу со всеми удобствами, торговый центр.
Друг мой незабвенный, ныне покойный Николай Матуковский, журналист, драматург, попал в «Рассвет» на какой-то праздник. Дворец культуры был полон. Когда на сцену вышел Старовойтов, зал встал. «Началось неистовство. Я не видел ничего подобного ни на одной самой высокохудожественной премьере, — вспоминал Матуковский. — Я думал, эти овации обрушат стены. Старовойтову не давали говорить четверть часа».
Да, любили его люди. В 70—80-е советские годы рассветовцы зарабатывали на нынешние деньги по 350 долларов, доярка получала больше Старовойтова. Тут еще и внешнее обаяние. В нем какая-то порода: пышные седые волосы, прямая спина, лицо глубоко изрезано морщинами, «как сельская местность» (по Платонову). Обращается к колхозникам «сударь», «сударыня». Голоса не повысит. Никогда, даже по торжественным дням, не надевает награды (две Золотые Звезды, три ордена Ленина, боевые ордена и медали).
Бывают такие люди: чем старше становятся, тем красивее. Василию Константиновичу шел 72-й год, а Валентина Николаевна, солистка колхозного хора, была почти на тридцать лет моложе, когда они решились переговорить о совместной судьбе. Он уже лет 20, как разошелся с женой, а она собралась уходить от пьяницы мужа.
Это было в Анапе. Там колхоз «Рассвет» построил базу отдыха, и каждый год колхозники ездили туда отдыхать на автобусах, с собой везли холодильные фуры с запасами еды. Там, на берегу Черного моря, он спросил вполне обыденно: «Это правда, сударыня, что ты собираешься разводиться?» И как-то очень просто он предложил ей объединиться и помочь друг другу. Она ответила: «Ваше предложение — это чье-то провидение».
Валя Старовойтова:
— Это был август 95-го. Мы не объяснялись в любви друг другу. «Помочь жить» — это даже человечнее, потому что рождаются обязанности. А кто сказал, что романтическая любовь сильнее земной, житейской? Конечно, любовь у нас была, даже больше чем любовь — уважение.
Стоим за кулисами — дворец полон, а Старовойтова нет — и петь не хочется. Вдруг появляется — хористки сияют, и у каждой было чувство, что поет именно для него. Как же мы пели, я в облаках купалась. Ездили в Болгарию, Польшу, Венгрию, Чехословакию, во Францию… Зайдет к нам в гримерную, поблагодарит, а меня просит, чтоб я не пела таких грустных песен, а то слезу вышибаю.
Когда мы с Василием Константиновичем сошлись, две доярки из нашего хора — у одной орден Ленина, у другой — два ордена Славы — поддержали меня: «Николаевна, вы хорошо поступили». Обрадовалась Галя, сестра, родная кровь, она возглавляла рабочий комитет.
Мы же 19 лет были знакомы, я приехала сюда из другого района в 76-м. Что я увидела — рай! Праздничные, чистые улицы с красивыми коттеджами для колхозников. На какую бы тропинку ни попала, на какое бы поле ни вышла — все отмерено, ухожено. Вдоль всего колхозного центра на четыре километра тянется яблоневый сад. Лес — 300 гектаров: чистота стерильная, сучья обрублены, мусор убран.
Вы не поверите, я плакала. Все смотрела на людей и думала: вот люди, которые понимают, кто они такие на этой земле.
Единственное я сказала Константинычу:
— Дворцы и коттеджи построили, а церкви нет. С храма надо было начинать.
Надежда Филипповна Чмара — председатель Кировского районного суда. Большой друг семьи Старовойтовых.
После распада компартии многие чиновники оказались никому не нужны. Чмара попросила Старовойтова взять в колхоз на работу бывшего секретаря райкома партии Мамчица. Тот пришел и в первый же день: «Возьми со мной и мужа Чмары, и Карпука». Потом Мамчиц крепко запил, Старовойтов его уволил, Карпука тоже уволил за безделье. Николай Чмара развалил «Сельхозтехнику», но Старовойтов пожалел его, оставил. Помогал как мог.
Свадьбу и новоселье Старовойтов с Валей отмечали в один день. Больше других хлопотала Валина сестра, энергичная Галя. Четыре близких семьи, в том числе и Чмара, скинулись на роскошный подарок — большой кухонный комбайн. Хорошо было, весело. Сохранились цветные фотографии, где Старовойтов и Чмара крепко, по-дружески целуются.
Звучали тосты за долгое счастье в этом доме.
До трагедии оставался год.
