На раскрытие убийства председателя Комитета госконтроля Миколуцкого бросили в колхоз «Рассвет» со всей Белоруссии 90 лучших следователей-важняков. 90! А сколько, наверное, их трудилось еще в Могилеве, в Минске!
Деревня была потрясена.
Газеты, радио, телевидение (повторюсь, и российское) трубили о «вооруженном заговоре», убийцах Старовойтове и его зятьях. Жителей «Рассвета» допрашивали без всяких адвокатов, увозили в Кировск, в Бобруйск (там очень удобные следственные камеры).
Дело, однако, лопнуло. Протоколы допросов бесследно уничтожили. Но власть уже загнала себя в угол. Стали искать другую преступную базу — экономическую. В деревню нагрянули Народный контроль, Госконтроль, налоговые инспекции района и области, ревизионные комиссии, ревизоры Национального банка, сто бухгалтеров всех уровней. Следователи меняли друг друга, их стало 124.
Газеты и ТВ сменили направление: председатель «Рассвета» не убийца, а отъявленный жулик — пять миллиардов на счетах, пять квартир, пять машин. По телевидению показали фильм «Падение», где вся Белоруссия увидела огромный особняк с плавательным бассейном, подземными гаражами. Объявили — это особняк Старовойтова, сам председатель уже арестован, вместе с зятьями, Сергеем и Валерием, сидит в тюрьме.
Василий Константинович находился дома, в скромном коттедже, как у всех колхозников, и смотрел эти передачи о себе, и слушал, и читал. В полном угнетении. Собственно, это был арест — домашний.
Главное направление, выбранное следователями, — хищение.
Старовойтов:
— Во время уборки мы привозили механизаторам, полеводам горячую еду. Так было всюду веками. К нам следователи придрались — кто сколько съел и кто заплатил? А мы списывали это на затраты производства. Тем более у нас 60 производств, и все имеют свой расчетный счет. Выписывали накладные, списывали со счетов. Если 8 Марта, Новый год, свадьба, кто-то родился или умер, я писал в колбасный цех — выдать, в парниковый — выдать. Следователи говорят: надо списывать с прибылей. Но у нас прибыли-то в конце года.
Это же наше внутреннее дело, государству убытка никакого. И, между прочим, сама власть все делегации — из Америки, Италии, Германии — присылала пожить к нам. И мы все списывали честно со своих счетов: на прием гостей — такая-то сумма.
«Если и есть за ним, Старовойтовым, грехи, то это грехи системы, а не совести», — сказал адвокат Ярчак.
Мне, неспециалисту, кажется, что все-таки ревизию начинать надо с другого: как выполняются обязательства перед государством? Есть ли перед ним долги? Каковы капиталовложения? Положил ли кто-то что-то в собственный карман?
Старовойтов в свой — ни копейки.
— Наши акционеры выкупили 17 производств — консервный цех, теплицу, шашлычную, ресторан, гостиницу, швейный цех, сапожный. Государство хотело у нас все отнять — в этом тоже причина разгрома. Они и отняли все, деньги четырехсот человек сгорели.
Меня мало волнует степень чьей-то вины или невиновности. Меня не волнует власть. Меня волнует сейчас воздух малой вселенной над деревней Мышковичи, воздух, которым они дышали и который хочется разъять, разложить на химические элементы.
Начался этот кошмарный месяц 10 октября. Утром на Верховном совете Белоруссии было объявлено об отстранении Старовойтова от работы. Василий Константинович узнал об этом только во второй половине дня, когда у него, дочерей и сына одновременно начались обыски.
День был теплый. Таня Старовойтова, его младшая дочь, сгребала листья во дворе и жгла на костре. К вечеру вернулся с работы муж Сергей, и они поехали в Кировск за лекарством для больной дочери. На выезде из деревни их подрезал автомобиль. Выскочили двое в штатском. «Как нам найти Старовойтову Татьяну Васильевну?» — «Я, а в чем дело?» — «Проедемте к вам домой». Под конвоем, на глазах деревни ее ввели в дом.
Обыск продолжался 8,5 часа. Уехали во втором часу ночи. Нашли охотничье ружье — зарегистрированное, и мелкашку — незарегистрированную, когда-то здесь жил Старовойтов, он охотник, после него заброшенная мелкашка и валялась.
После отъезда автоматчиков напротив дома остался микроавтобус, из которого во все стороны торчали антенны. Еще до всех дел Тане сообщил знакомый чекист: «В колхозе работает военная разведка, ваши дела плохи».
Таниного мужа Сергея арестовали.
Мужа Наташи, старшей дочери Старовойтова, взяли на другой день.
Марина Подоляк:
