Я с надеждой смотрела 11-й фильм «Война в воздухе», вот, думаю, может, увижу своего мужа, но фильм закончился. А его все нет. Уже запел Лещенко «День Победы», показали уже праздничные столы, за которыми собрались в годовщину Победы, а затем вдруг — что это?— показывают старый кадр: из приземлившегося самолета выскакивает первый летчик, затем — второй, снимает шлем и… это мой муж! Умоляю ради моей дочери и, главное, ради восьмилетнего внука, ну, пришлите, пожалуйста, эту фотографию, ведь можно снять с этого кадра. Я, может, сумасбродно написала, но поймите меня и простите. Мне уже шестьдесят лет. Когда на второй день я внуку и дочери показала живого отца и деда, то внук сказал: «Бабуля, какой же он дед, он же молодой…» Я так горько плакала».
Вот так, много лет спустя, снова сошлись, пересеклись судьбы людей — посмертные и прижизненные. Посреди ясного, благополучного сегодняшнего дня обрушились, ворвались в обжитые дома старые утраты, напомнив, что и юность, и молодость, и любовь, все это было когда-то наяву.
Война была, к сожалению, не только мужским делом.
«В первой серии фильма «Великая Отечественная» я узнала свою сестру Гершанович Нину. До начала войны она служила в 209-м медико-санитарном батальоне в г. Речице (Белоруссия). Диктор говорит: «Было тяжелое время». По дороге ведут наших военнопленных, и крупным планом показана девушка в гимнастерке, прическа валиком, с окаменелым лицом, кругом немцы. Она для меня была самым дорогим человеком. Алексей Алексеевич, я понимаю, что ничего не изменишь и ничего не вернешь, но мне хотелось бы узнать о ее судьбе.
С уважением Анна Гершанович, г. Минск».
Вместе с фотографией Лебедев и Волкова отправили ответ:
«Эпизод с пленной взят из немецкой трофейной хроники, место и время съемок установить невозможно».
Недавно киноэпопею «Великая Отечественная» снова, в который раз, показывали по телевидению. Думаю, что все эти люди смотрели ее с тем же чувством. В Ленинграде во время первого просмотра «Блокады» нескольких человек вынесли из зала.
— Хоть медпункт при кинотеатре открывай, — сказал кто-то.
Медпункт не медпункт, но машина «Скорой помощи», случалось, дежурила у кинотеатра.
Даже бесстрастные невинные титры фильма вызвали волнение: «…В титрах указано: главный консультант Курочкин П. А. Я родилась в 1932 году и не помню своего отца, когда подросла, мне сказали, что мой отец Курочкин Петр Андреевич погиб на Ленинградском фронте, был он летчиком на тяжелых бомбардировщиках. Это все, что я знаю. У меня сын Димка — 12 лет, теперь он потерял покой — а вдруг это его дедушка? Ведь всякое в войну бывало! Простите, но нам с Димой надо успокоиться.
Л. П. Пучкова, Ленинград».
«Уважаемая Людмила Петровна! Главный консультант киноэпопеи — генерал армии Курочкин — Павел Алексеевич…»
«…Уважаемая Нина Николаевна! Кинооператор А. Шило — Арсений Петрович Шило. Так что, к сожалению, это не Ваш брат».
«…Уважаемый Николай Александрович! Кинооператор А. Быстров погиб под Шлиссельбургом в 1943 году. Его имя и отчество — Анатолий Николаевич. Так что это не Ваш отец».
«…Уважаемая Анна Иосифовна! Полное имя звукооператора И. Гунгера — Игорь Феликсович. Так что это, к сожалению, не Ваш брат».
Тем, кто ошибался, замечая родные черты, все-таки полегче.
«Получила от Вас фотоотпечаток, за что искренне благодарю. Но брови, глаза — не сходятся, к сожалению, это не мой брат. Горько, тяжело, но что делать. Фотографию буду беречь, очень большое сходство.
