Крысы словно с ума сошли, набрасываются на людей, рвут в клочья, остановить их ничем не получается – поди, останови – КРЫС!
Стража сбилась с ног, кое-как им удалось отбить у крыс нескольких нищих и пару храмовников… да!
Служителей они рвут на части с особым остервенением! Не иначе – прогневали те Светлого, вот и ниспослал он напасти…
Ох-ох, что ж это будет-то?! Раньше хоть в Храм можно было бечь, коли что, а теперь-то куды? Когда Храм вот так вот…
Пожимаю плечами.
– Да быть не может, чтобы всех разорвали. Кто-то да спасся бы! Уверен!
– Приятно видеть, что ты так веришь в дело Храма, дитя Света.
Не понял? Разворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в бродячего храмовника. Явно бродячего. Простые сапоги, прошедшие не одну сотню дорог, грубая ряса, котомка у ног, а еще – лицо.
Честное, спокойное… с таким лицом в главном Храме не служат. Там не любят истинно верующих.
– Мое имя Шимарис. А ты?
– Алекс, – пожимаю я плечами, – позавтракаете со мной, Светлый?
Служитель улыбается.
– Буду рад разделить с тобой трапезу, сын Света, поскольку денег у меня не так много, а кушать хочется всем – даже тем, кто посвятил себя служению.
Улыбка у него теплая, добрая – и я невольно прощупываю его.
Опа?!
Да мы магией жизни балуемся? Да, Светлый? Кстати, вопреки многим книжкам, я себя вполне неплохо чувствую в его присутствии. Пусть у него магия жизни, у меня магия смерти – и что же? Мы противоположны, как две стороны одной монеты. День и ночь, орел и решка, одно не существует без другого – вот и все. Долго ли проживет монета, если две ее стороны будут отталкиваться друг от друга?
– Завтрак на двоих, – распоряжаюсь я. – Мяса, овощей… вина не надо, что у вас еще есть?
– Ягодный взвар.
– Вот его и несите.
Трактирщик кивает и уходит. Я пристально смотрю на храмовника. А ведь верующий. Искренне и истинно, настолько, что его даже Крысиный король тронуть не осмелился. Такие встречаются редко.
– Не боитесь ходить один, по дорогам? Говорят, вот, про крыс…
– Если они заберут мою жизнь – стало быть, так угодно Сияющему. Но пока… молитва – она одолеет любую нечисть.
Ну, не любую… но для Крысиного короля твоей веры с избытком хватит. Сильно подозреваю, что и на Аргадона бы хватило. Молитва? Да чего она стоит без искренней веры? Набор бессмысленных слов, и только-то.
Храмовник вглядывается в меня, а глаза у него прозрачно-голубые, совсем как небо в ясную погоду. Чистые-чистые. И очень теплые.
– Тебя что-то гнетет, дитя Света?
– Да, – решаюсь я. – У меня тяжко на душе…
– Расскажи о своей беде, и, может быть, я сумею помочь тебе. Ибо ноша, на двоих разделенная…
– Вряд ли. Из-за меня пролилось много крови – и прольется еще больше.
– И это нельзя остановить?
– Боюсь, что нет. Если я оставлю все как есть и не запачкаю рук, то многим людям будет плохо.
Еще бы.
Дариола, что ли, с ее менестрелем править будут? Второй Абигейли Раденор точно не выдержит! Развалится, а где распад – там война, там голод, болезни, смерти…
– Не много ли ответственности ты берешь на себя, дитя Света?
– Я бы и не брал. Само как-то… взвалилось.
Храмовник смотрит пристально, а потом кивает и переключается на принесенное блюдо с едой.
– Ты не хочешь власти. И крови не хочешь. Я вижу, что ты искренен.
– Совет не дадите?
– А есть ли в нем смысл? Ты ведь все равно пойдешь своей дорогой. Тебе не совет нужен, у тебя случилось что-то плохое – и тебе тоскливо и грустно. Но что бы я ни сказал, мои слова для тебя ничего не изменят.
– Вы же утешать должны, нет?
– Обязан. Но только того, кому нужно утешение. А тебе ведь не нужно. Ты прекрасно знаешь, что будешь делать дальше, ты собираешься справиться со всеми врагами… А они наверняка у тебя есть, и своего ты добьешься. Это и неплохо, только не требуй от старого холопа, чтобы он тебе открывал высшие истины.
– А он их знает? – с улыбкой уточняю я.
Служитель был целиком и полностью прав.
– Он знает главную истину. В каждом человеке есть частичка Бога, и в тебе – тоже.
– Если бы вы знали, кто я, вы бы точно так не сказали.
Если не считать Аргадона богом? Но это уж точно перебор, лопнет демон от такого титула.
– Я могу не знать, как тебя называют люди, но я вижу, что зло мучает тебя. Что твоя душа жива, и она сейчас корчится от боли. Этого достаточно.
– Может, вы меня еще и благословите?
– Нет. Ты этого не хочешь.
– И откуда вы все знаете?
За разговором я расправляюсь с мясом на своей тарелке. Вкусно.
– Да ничего я не знаю, дитя Света. Я просто старый усталый путник, который ищет правильный путь. Единственный мой совет – ищи. Не поддавайся соблазну простых решений, наверняка они где-то ошибочны.
– Если я вас как-нибудь приглашу посидеть со мной за бокалом вина и поговорить – вы придете?
– Обещаю. Тебе пора, дитя Света?
– Да, служитель. И… вы сейчас идете в Риолон?
– Да.
Несколько минут я молчу.
А если… Иннис хотя бы получит от меня весточку… Нет! Нельзя.
Умер – так умер, ушел – так ушел.
– Нет. Ничего не надо.
– Ты уверен?
– Нет.
– Что ж, я не буду настаивать. Но помни, что дороги рано или поздно замыкаются в кольцо. И то, от чего ты ушел, может встретить тебя за поворотом.
