Питер Майер, глава издательства «Пингвин», прислал разгневанную телеграмму Панкину. Никогда больше не будет иметь дело с ВААПом, не будет больше печатать советских писателей. Панкин уязвлен. Вот чем кончился кураж наших хозяев из ЦК.
Однако это еще не все. «Почему я должен им это спускать?» — говорит Толя, откладывает в сторону рукопись и садится писать письмо Зимянину — секретарю ЦК.
«Уважаемый Михаил Васильевич!
По случаю выхода в Англии и США моего романа „Тяжелый песок“ я и моя жена были приглашены на 5 дней в Лондон. Все расходы по нашей поездке брало на себя издательство „Пингвин“.
Поездка была назначена на 2 июня 1981 года. Паспорта и билеты были готовы. Однако 1 июня мне позвонили из ВААПа и сообщили, что я должен лететь один, без жены.
Моя жена, дважды принимавшая у нас в доме руководителей и сотрудников „Пингвина“, была официально приглашена наравне со мной. Приехать без нее? Чем бы я это объяснил? Тем, что меня пустили, а мою жену нет? Так позорить свою страну я, естественно, не пожелал и ехать один отказался.
Каков же результат этого печального инцидента?
Нанесен непоправимый ущерб успеху романа в Англии и США, то есть в странах, чей книжный рынок для этого романа за рубежом — главный. Об этом с горечью пишет генеральный директор „Пингвина“ господин Майер, и его можно понять: „Пингвин“ заплатил ВААПу огромные деньги за право издания „Тяжелого песка“, стремился к его распространению, ждал нашего приезда — присутствие автора привлекает внимание читающей публики к его книге. В Дании, например, куда мы с женой ездили на выход романа, он разошелся невиданным для этой маленькой страны тиражом в 60 000 экземпляров…
Как же быть дальше? Роман „Тяжелый песок“ выходит более чем в двадцати странах мира. Вероятно, меня будут опять приглашать, и, возможно, опять с женой: западные читатели считают, что это придает мероприятиям по распространению книги больший вес и респектабельность. Можно с этим не соглашаться, но не считаться с этим нельзя.
Во всяком случае, я бы не хотел впредь попадать в подобные ситуации. Мне уже за семьдесят, мои отказы приехать приобретают ненужный резонанс, такое развитие событий во всех отношениях нежелательно…»
Ответа на это письмо Рыбаков не получил.
Второе письмо подобного рода Рыбаков отправил Зимянину в канун нашей поездки в Финляндию по приглашению издательства «Таами». Это уже конец ноября того же года. Ответа он опять не получил, но никаких препятствий, возможно, по распоряжению Зимянина нам больше не чинили.
Переезжаем границу. Финляндия — замечательная страна: тот же пейзаж, что в нашей Карелии, но какая красота и чистота у них! Толя повторяет пушкинское: «…И там, где финский рыболов, печальный пасынок природы…» Но как много мы еще увидим! Финнам есть чем гордиться. Их архитектура потрясающа. И они хотят нам показать все самое интересное.
— Какие мы счастливые, что все это увидели, — говорю я Толе.
За несколько дней до отъезда мы приглашены на ужин домой к Ярлу Хеллеманну — бывшему в то время директором издательства «Таами».
Свет приглушен, свечи на столе, изысканное вино в бокалах.
