— Это вы еще не слышали, как у нас поют с музыкальным сопровождением, — вздохнул я. — Ваши инструменты так же плохи, как и ваши песни. Если когда-нибудь появиться такая возможность, обязательно займусь их усовершенствованием.
Маркус ошибся со своим прогнозом на два дня, и птицы вернулись в свой домик с побережья к вечеру седьмого дня, считая со времени нашего разговора. По прикрепленным запискам прочли, что братьев задержал в пути сильный ветер. На следующий день пять небольших групп братьев ордена с закрытыми тканью клетками отправились в соседние королевства. А еще через восемь дней после этого в "голубятню", как стали называть домики для грашей, прилетела первая птица. Через декаду их было уже больше четырех десятков. Шесть птиц так и не прилетели, видимо, погибли в пути, а мы на всякий случай направили к их агентам братьев проверить, все ли в порядке. Мне во дворец тоже передали клетку с двумя птицами. Клетка была красивая, птицы тоже неплохо смотрелись, поэтому мы их определили в большую гостиную. По ночам они начинали орать, но до спальни их крики не долетали и нам не мешали. Ухаживали за ними братья, которые несли караул у наших дверей. Им оставляли ключ, чтобы можно было в наше отсутствие накормить птиц и почистить клетку.
Наши тренировки с Карой прекратились сами собой. Первой от них отказалась Алина, живот которой заметно увеличился в объеме. Она боялась, что резкие движения могут повредить плоду. Потом все реже стал приходить я. Я уже перерос свою учительницу, и только время от времени заходил позвенеть с ней мечами. Следующим начал сачковать Ник. Оставшись одна, Лана после трех занятий тоже отказалась заниматься, и Кара прекратила ежедневные хождения в наш дворец к великой радости Игнара, который полюбил ее неожиданно сильно для бабника с его стажем.
Алина записала "Руслана и Людмилу" на русском языке, долго сидела с этими записями в руках, читая и перечитывая, а потом решительно убрала в ящик стола свою почти законченную рукопись, и начала все сначала. Я попытался возражать: она проделала огромную работу, а стихи, на мой взгляд, получились очень даже неплохие. Возражал только до тех пор, пока она не дала мне прочитать то, что вышло из-под ее пера на этот раз. Действительно, все познается в сравнении. Прежде были просто рифмованные строчки, сейчас это были стихи, написанные совсем в другой манере. Я не знаток поэзии, и мне трудно это объяснить, но я сразу понял, что и в нашем мире с таким даром моя жена обязательно создала бы себе имя. Если бы у меня и так не было к ней огромного уважения, я бы преисполнился им сейчас. В Лане поэтический дар так и не прорезался, зато она все-таки неплохо научилась играть на своем скверном аналоге гитары. Девушка, благодаря улучшенной магом памяти, сходу запоминала слова и музыку тех песен, которые я им исполнял, и требовала новых. Я уже спел все песни, которые знал в исполнении Шульженко, то, что подходило из репертуара Магомаева, Пьехи, Миансаровой, а ей все было мало. Вот и сейчас, стоило мне приехать из ордена, как она начала выжимать из меня очередную песню.
— Ну что тебе стоит? Родная жена должна выпрашивать у мужа песню, как милостыню!
— Ну ладно, — согласился я. — Так и быть, спою, только ты ко мне больше сегодня с песнями приставать не будешь. Договорились?
— Договорились! — согласно кивнула она, устраиваясь на моих коленях.
Вроде женщина, а ведет себя часто как девчонка.
— Я спою вам песню, которая называется "А годы летят". Рановато мне еще такое петь, а вам слушать, но запас песен у меня не безграничный, а эта мне нравится.
Алина оторвалась от своей поэмы и тоже приготовилась слушать. Мои песни она любила не меньше младшей.
— "Вот так и живем, не ждем тишины, мы юности нашей, как прежде, верны. А сердце, как прежде, горит от того, горит от того, что дружба превыше всего…"
— И ничего не рано! — вытирая слезы моим носовым платком, сказала Лана, когда я закончил петь. — Душевная песня. Вот так и у нас вся жизнь пролетит, не успеешь оглянуться!
Каждая вторая спетая мною песня неизменно вызывала у нее слезы.
— Ты бы сама их пела, — сказал я ей. — А то только слушаешь и подбираешь музыку. У тебя замечательный голос, куда лучше моего!
— А она и так поет, когда тебя нет, — выдала сестру Алина, снова устраиваясь за рукописью. — При тебе она стесняется.
— Это дело поправимое, — сказал я им обеим. — В дальнейшем будем поступать так. Вы вдвоем мне споете одну из тех песен, которые уже знаете, а только после этого я для вас пою что-нибудь новое.
— Это шантаж! — вскинулась младшая.
— Ты где таких слов нахваталась? А еще принцесса! Я своим пением доставляю вам удовольствие, а я от вас могу что-нибудь получить?
— Пошли в спальню! — сразу предложила Лана. — Я разве отказываюсь?
— Нет уж, это я от тебя и так получу. А не будешь петь, и тебе песен не будет! Если стесняешься петь одна, то вдвоем с сестрой это делать намного легче.
