Я, как свекровь, закрываю глаза, позволяя себя убаюкать. И, сама не заметив, шепчу в унисон:
—
У Сони ветрянка. Она не болела ею в детстве. Вот Севка болел, мы с Ромиком тоже. Так что теперь, наша принцесса, сидит в своей розовой келье и хнычет о том, что её украшает зелёная сыпь.
Сегодня поставила нам ультиматум:
— Не пойду в школу, пока не пройдут эти гадкие прыщики!
Признаться, я и сама разрешила ей побыть дома. Так спокойнее как-то. Успеет войти в колею. Классная будет снабжать методичками.
Ромик по этому случаю решился-таки подарить ноутбук.
Севка, поняв, что к чему, уточнил:
— А мне тоже надо обсыпаться, чтобы мне подарили новый ноут?
— Тебе не подарят, — ответила Соня, — Ты уже взрослый!
— Никаких болячек, — подначила я, — У тебя выпускные экзамены скоро.
И боюсь и горжусь. Наш сынуля уже выпускник. Как же время летит! Скоро буду рыдать на «трибунах», со всеми.
Посидеть с Сонькой вызвались сразу две бабушки. Я разделила дни поровну. Сегодня приедет свекровь. А послезавтра её сменит мама. Ну, а выходные, я уж как-нибудь справлюсь сама.
— С понедельника в школу! — объявила я Соньке, — И никаких отговорок, понятно?
Она закатила глаза. С утра накормила её, разбудив по привычке. Севка собран, уже укатил. Ромик вышел пораньше. Я жду, пока в дверь постучится свекровь. Людмила Андреевна приходит почти тык впритык.
— Риточка, я уже здесь! — заявляет с порога.
Я принимаю пакет:
— Что у вас тут?
— Да, привезла вам гостинцев, — смеётся она, отчего вокруг глаз возникают морщинки.
Сонька выходит встречать. В любимой пижаме и тапках. Бублик бежит вслед за ней, весело цокая лапками по полу.
— Бабуш! — жмётся Соня к бабуле. А Бублик суёт свой искусанный мяч.
— Людмила Андреевна, идёмте на кухню, я проведу инструктаж, — говорю.
Свекровь, деловито поправив причёску, устремляется следом за мной.
— Вот здесь Мусина миска, она сейчас спит. Я насыпала корма, до вечера хватит. Бублику корм насыпаем отсюда. Он ест порционно. Насыпьте ему в два часа. Вот здесь поводок и ошейник. Вы можете с Соней сходить прогуляться, только не отпускайте его с поводка, хорошо?
Я кружусь как юла, вспоминаю, о чём не сказала. Когда Сонька выходит, склоняюсь к свекрови:
— Людмила Андреевна, следите за ней. Чтоб поела! Я там подписала всё, в холодильнике. И сами поешьте, у нас есть жаркое и борщ.
— Да, конечно, Ритуля, иди, не волнуйся! — берёт меня за руку.
— Я вас прошу, не ведитесь на Сонькины просьбы. Никакого фастфуда, доставки, подарков и денег. У нашей прынцессы запросы растут не по дням, а по часам. Не заметите, как раскошелитесь, я гарантирую!
Свекровь усмехается:
— Я двоих вырастила, уж как-нибудь справлюсь с одной.
— Наша одна стоит десятерых, это как минимум, — говорю я с улыбкой. Зная Соньку, уже предвкушаю, что выпросит в этот раз.
— Наша Алла такой не была. А Сонечка настоящая женщина, правда? Вон, какая растёт! Загляденье, — умильно вздыхает свекровь.
— На голову сядет, и ножками будет болтать, — отвечаю со знанием дела, — И, Людмила Андреевна, я вас прошу, вы следите, чтоб Соня училась. Как минимум, два часа в день посвящала учёбе. У неё на компьютере всё есть. Я приду и проверю, вы так и скажите ей, ладно?
— Ладно, ладно, Риточка, не волнуйся, беги! А то опоздаешь, — кивает свекровь, вынимая фруктовый набор из пакета.
Я смотрю на часы:
— Ух, ты! Правда! — бегу обуваться. Последний взгляд в зеркало. Всё, выхожу.
На работе аврал. Пациенты идут друг за другом. Дело в том, что два предприятия оплатили нам их медосмотр. Потому я и вышла, что Алёнка одна не справляется! Женщины громко гудят, возмущаются, спорят о том, кто последний, и чья сейчас очередь. В такие моменты мы особенно не церемонимся. Нужно делать всё быстро и чётко. Анамнез, мазок.
Мы с Иришкой работаем слаженно. В промежутках бросаем друг другу ремарки:
— Ты видела это?
— Ага!
«Ассортимент» прибывающих разный. Есть женщины, девушки, хрупкие, полные. И не все озабочены видом своих дамских прелестей. Кто-то за ними вообще не следит. Кто-то даже подмыться забудет! Так что, маска на лице не только для вида.
— Вот это бурьян, — замечает Иришка, когда провожаем одну.
— Да, не все любят бриться, — смеюсь.
— Да ей в пору, косички плести! — отвечает моя медсестра.
Мы с ней как-то сработались. Вероятно, симпатия? Вовка не зря её выбрал! Иришке интриги не свойственны, она не завистлива, сплетен не любит. Сочувствует искренне, интересуется всем.
— Маргарита Валентиновна, а что это с ней? — вопрошает испуганно.
— Ну, — я вздыхаю, — Такое бывает.
Только что к нам на кресло присела одна пациентка. У неё… Как бы это сказать? Слишком много всего между ног.
— А что это? — интересуется Ира.
— Это гипертрофия малых половых губ, — объясняю. За много лет практики я повидала и не такое.
— У меня ассоциации с ботексом! — хмыкает Ирка, — Ну женщины делают губы, — она демонстрирует, как.