— Сейчас я тебе чай приготовлю с малиной, а вечером пихтой подышишь.
Папа покорно кивает:
— Как скажешь, малютка моя.
Эта фраза, как будто укол. Вспоминаю, как папа сажал меня на руки, делал «козу-дерезу». А в детстве, когда я болела, пел песенки.
«Так», — думаю, выйдя на кухню, — «Пихта и меновазин». И продукты сейчас привезут. Суп сварить ему, что ли? Когда прихожу, вижу — папа уснул. Прямо так, сидя, дремлет на кресле. Тихонечко трогаю воду. Плеснув из чайника каплю горячей, спешу размешать, чтобы он не обжёгся.
Такая волна бескорыстной любви накрывает, что хочется сесть рядом с ним, расчесать ему пальцами волосы, вытереть капельки пота со лба и прижаться губами к макушке.
«Папулечка, миленький», — думаю я. А когда-то ты был воплощением силы. Улыбаюсь, подумав, что он и сейчас остаётся в моём представлении главным примером мужчины. А папа сопит, видит сны…
На кухне, взглянув на часы, я решительно жму пару кнопок. И быстрый набор выдаёт номер мужа. Он отзывается:
— Рит! Я сейчас, собираюсь уже.
— Не спеши, — говорю, — Я останусь с ночёвкой.
— А чего? — напрягается он, — Так всё плохо?
— Да не то, чтобы. Просто…, - вздыхаю я, — Ты сам справишься? Соньку уложишь, проследи, чтобы Севка поел.
— Не волнуйся, Маргош, — убеждает меня, — Всё пучком! Ты сама там гляди, не простынь.
— Не простыну, — смеюсь приглушённо, — Я ж на допинге.
Под допингом я имею ввиду разнообразные бады, которыми Ромка спонсирует нас в «переходный» сезон.
— Перед сном позвоню? — уточняет.
— Конечно.
— Буду спать без тебя, — он вздыхает на том конце провода.
— Можно подумать, впервые, — смеюсь.
— К хорошему быстро привыкаешь, — констатирует он.
Я соглашаюсь:
— Что правда, то правда.
Папу с трудом удалось разбудить. И заставить его перелечь на диван.
Накрываю болезного пледом. На ногах шерстяные носки.
— Всё, лежи. Чай потом. Я останусь с ночёвкой.
— Ты серьёзно? — бормочет сквозь сон.
— Конечно! Опять наплюёшь на лечение, что мне делать с тобой? Взрослый мальчик, — я глажу его седовласую голову.
— Старенький мальчик я, старенький, — мямлит отец, отдавая себя в благотворные руки Морфея.
В моей старой комнате всё, как обычно. Порой приходила сюда ночевать, когда с Ромкой ругались! Сажусь на кровати, припомнив, какой я была в юном возрасте. Скромницей, паинькой. Наверно теперь тороплюсь наверстать? Помню, читала романы с фонариком, под одеялом. И на самых пикантных страницах сгибала листы. Чтобы после вернуться к ним и перечитать. Где эти книжки? Наверное, в тумбочке?
Я открываю её. Точно! Вот. Замусоленный мною роман о любви незнакомца. Завлекательный лозунг гласит: «
Я позволила Лёньке уболтать себя на СПА салон. Правда тот, куда она нас записала, оказался закрыт из-за срочной проверки. Хорошо, что мы не попали в него! Но все бюджетные «учреждения» в нашем городе расписаны вплоть до конца декабря. Новый год наступает! И женщины очень хотят его встретить красивыми.
Я, посетовав Ромику, получила вполне ожидаемый хмык:
— Что, прям все?
— Ну, я имею ввиду, по нормальной цене, — я пожала плечами.
Салоны, где цена начинается от… не смотрю.
— А этот, ну как его, «Альфа»? — пощёлкал он пальцами.
Этим салоном владеет один его друг. Выписал таек и сделал упор на восточные практики. Разнообразные виды массажа и целые комплексы мер для лица и для тела. В том числе, для двоих! Помню, на наш юбилей, три года назад, Женька-владелец салона, подарил нам с Ромиком сертификат для двоих. И чего мы там только ни делали! За такие-то деньги. Красиво, конечно. Приятно. Но дорого очень.
— Да, ну! — отвергла я эту идею.
— Ну, да, — перефразировал Ромик, — Щас звякну ему, подожди!
Он схватил телефон, не успела я пикнуть. Вызвал друга. И проболтав минут десять, спросил:
— Слушай, Жень, ты мою не оформишь на завтра? Хочет пёрышки почистить перед новым годом. А то она записалась, а лавочку, чпок, и прикрыли. За какие-то там прегрешения… Да, прикинь! Понимаю, что всё под завязку. Но всё-таки… Ага, щас спрошу.
Он прикрыл рукой трубку, окликнул меня:
— Маргош, ты в субботу свободна?
Я пожала плечами:
— Я — да… А Алёнка…, - затем осеклась, поняв, что подруга, скорее всего, не осилит подобные траты.
Но Ромик уже записал, и меня, и подругу. И Соньку! Так как та прибежала на зов.
— А тебе-то куда? — уточнила у дочери.
— Ну, а что? Пускай сходит, — Окунев весело глянул на Соню, — Там есть шоколадное обёртывание.
— Серьёзно? — восторженно вспыхнула та.
Я закатила глаза. Когда Соня ушла, обратилась к нему:
— Отменяй, Ром. Ну, там же так дорого.
— Как? Я уже заказал вам троим СПА, с утра и до вечера.
— С утра и до вечера? Ром! — я уставилась на него в недоумении, — Но Алёнка…