Счастливый вечер полностью

Папа непьющий. У нас пьянки быть не может. Но сказал же, что «пьянка пошла»? Где пошла, у кого в доме? Пьянка идет не простая, а такая. Какая такая? С утра до вечера, что ли, пьют?

Всю закуску, верно, съели утром и днем. На вечер остался один огурец. Было много, а этот последний. Каждому пьющему по колесику.

«Последний огурец» тоже загадка. Почему его не порезали вместе с другими? Зачем берегли?

Если бы пьянка была не такая, а другая, последний огурец, выходит, резать не стали бы. Почему? Догадался. Этот огурец был оставлен на семена. Когда же все напились, то обо всем нужном забыли и семенной огурец съели.

Пьяный человек, как я слышал, проходит три превращения. Сначала превращается в обезьяну мартышку. Строит всем рожи, кривляется, смеется неизвестно чему.

После стадии мартышки наступает стадия льва. Пьяный кажется самому себе ужасно сильным, грозным. Он злится на что попало: на тарелку, на соседа, на фонарный столб. И все старается сокрушить.

Третье превращение – в свинью. Находит самую грязную лужу и ложится в нее – в новых джинсах, в майке с надписью: «I love you»…

Уже довольно поздно. Папа ушел куда-то засветло. Пока не вернулся. Вдруг он с кем-то запил? «Работы нет, байдарку купить не на что, – верно, думал папа. – А бабушка с Вовиком и Петькой Шнурковым уплывают на „Урагане“. Разве это жизнь?» Вот и сказал в мрачной решимости: «Режь последний огурец!»

В дверь звонят. Папа так звонит…

«Путешествие состоится, – шепнул мне папа, – осталось уговорить маму. Завтра подниму рано. Пойдем к Чикеренде за снаряжением».

Кто такая Чикеренда? Верно, женщина богатая и добрая…

Среда. Четверг. Пятница. С общего согласия время моего дежурства у палатки – рассвет. Мама, папа, Петька Шнурков спят в палатке. Им тепло в спальных мешках. А мне холодновато. Река в тумане. Туман ползет, колыхаясь, на берег. Ничего. Небо розовеет, скоро взойдет солнышко.

Байдарку и «Ураган» мы спустили на воду в полдень в пятницу. До этого два дня был аврал. Чикеренда не женщина, а папин однокашник, вместе учились в институте. Не виделись с тех пор. Но Чикеренда был верен прежней дружбе и дал все необходимое для путешествия: байдарку, палатку, спальные мешки, котелок на треноге. Даже спиннинг – узнав, что Петька Шнурков владеет этой снастью. Чикеренда каждое лето всей семьей плавает по рекам. «Мне близки ваши желания, – сказал он. – Берите, но берегите. Раскладывайте костер так, чтобы ветер не сносил дым на палатку, иначе искра может прилететь и прожечь полотно».

Невозможно рассказать, как собирались. Еще труднее рассказать, как уговорилась мама. Она и папа плывут на «Урагане». Папа усовершенствовал его: сделал настил, две банки, то есть скамейки, каркас беседки, который в дождик можно обтянуть пленкой. Мама взяла с нас слово, что мы с Петькой Шнурковым каску мотострелка и шлем танкиста будем носить только на берегу, чтобы не утонуть, если байдарка перевернется. «Это главное условие для моего согласия на безумную затею отца», – сказала мама.

«Ураган» плывет со скоростью течения реки. Мы на байдарке то уплываем от него, то возвращаемся. А куда спешить? Надо наслаждаться сбывшейся мечтой.

Размышляю о том, как мечта сбылась. Она не сбылась бы, если бы на моем жизненном пути не повстречалась девочка Оля. Жалко, что нет ее с нами. Вспоминаю, как она с подружками провожала нас. Подружки кричали нам в кузов грузовика: «Без труда не вынешь рыбку из пруда!», «Рыбак рыбака видит издалека!», «Ни чешуи, ни хвостика!». А Оля сказала: «Мальчики, возвращайтесь скорее!»

Написал это и вдруг подумал: «Что, если она под словом „мальчики“ имела в виду одного Петьку Шнуркова? Конечно, звонок чинил я, но что такое звонок?»

Суббота. Позади второй день плавания. Можно сказать, мы уже познакомились с рекой. Ширина ее до тридцати метров. Вода прозрачная, быстрая. На мелких местах видно, как на дне извиваются длинные подводные травы. Проплывали глубокое место. Петька Шнурков опустил глубиномер. Пять метров! Вода кружилась широким кругом и завивалась воронками. Можно было подумать, что водяной или русалка будоражат ее снизу. Мама потом сказала, что боялась этого места.

У обоих берегов среди зеленых листьев белые цветы водяных лилий. На цветах синие стрекозы – сидят и не улетают.